Митрошин выпил рюмку до дна, поклонился всем и вышел из-за стола. За ним пошли все присутствующие, окружили машину, когда он сел в нее. Люди понимали, что генерала они видят в последний раз, и Митрошину пришлось выйти, попрощаться с каждым за руку.
— Капитан, не оставляйте меня одного, — отыскал он в толпе Сергея. — Садитесь в машину… Прощайте, люди добрые, не поминайте лихом…
Генерал снова взобрался на переднее сиденье, сказал ворчливо:
— Председатель, поехали…
Петро Иванович дал газ, люди расступились, закричали и замахали им вслед.
— Ах, старый пень, — бормотал Дионисий Васильевич. — Хотел людям сказать самое сокровенное, а понес околесицу. Не то, не то ты говорил, Митрошин…
— Отчего же, — возразил ему председатель. — Вы говорили о самом главном, о самом важном. Люди почувствовали это…
— Не утешайте, председатель. Разучился я говорить, потерял квалификацию. Все вокруг да около, навертел три короба, а сути не сказал! Может, и сказал, да не так…
Петро Иванович на большой скорости проскочил Ясный — опасался, как бы генерал не попросил остановить возле бывшей школы. Митрошин понял его уловку, взглянул на него колюче и нахохлился.
— Как после тяжелых боев вид, — пробормотал он. — Это же надо — в мирное время так разрушить населенный пункт.
— Неперспективное селение, Дионисий Васильевич, — мягко объяснил председатель. — Может, поторопились, да что теперь делать…
— Неперспективное? Разрушать все мастера, вот только строить труднее. Место ведь — куда там хваленой Швейцарии. Да-а, наши предки не дураки были, знали, где селиться. Они и слов таких ученых не знали — неперспективное… Я ведь не всю жизнь был генералом, сам-то из тверских крестьян. Моя родная деревенька тоже стала неперспективной…
— Это все наш предыдущий голова попереду батька в пекло норовил, — вмешался в разговор Сдобрымутром и подмигнул сидевшему рядом Сергею, мол, сейчас я вам объясню по всем правилам. — Он был у нас передовее всех передовых, Дионисий Васильевич. Послушаешь его, бывало, и подумаешь: да он ведь краснее нашего красного знамени по убеждениям. А на самом деле, извините, — дурак. Расскажу вам, кстати, байку о нем… Работал он по соседству с нами в производственном управлении сельского хозяйства. Это когда вместо райкомов партии парткомы производственных управлений были. Выехал он как-то в посевную на машине покомандовать. Сильно любил он это дело — командовать. Едет и командует. Даст нагоняй — и дальше. А в управление входило тогда несколько районов — прямо-таки стратегический простор для такого командира. И вот подъезжает он к какому-то трактору и на тракториста: почему, сякой-такой, стоишь? Закончил, отвечает тракторист, работу. Как закончил? А вот так, отвечает механизатор, отсеялись. Какой колхоз? «Знамя», отвечает тракторист. Как, разве «Знамя» завершило посевную? Да у вас на вчерашнее число только шестьдесят процентов плана было! Где председатель?! И тут-то называет он фамилию председателя… Тогда тракторист поднимается, берет с руки гаечный ключ и на Айдарова: «Так вот ты откуда! Приехал порядки наводить не только в другую область, но и в другую союзную республику! Катись к себе командовать!»