— Все это у меня уже есть, включая прекрасный револьвер, украшенный жемчугом, — сказал Баннерман. — Нет, у вас нет ничего из того, что мне нужно. — Его взгляд скользнул по лицу Китти, а потом перекочевал на ее грудь. — Если только…
Его слова повисли в воздухе. Казалось, воцарившееся молчание взорвалось и заполнило собой тесное помещение. Сердце Китти бешено забилось в груди.
Баннерман откинулся на своем табурете.
— Спрячьте-ка свои прелести, милая, — сказал он, кивая на грудь Китти. — От них тут мало проку, хоть вы и очень соблазнительны. Ну, давайте, прикройтесь, пока я не передумал. — Его трубка погасла, и он, перевернув ее, выбил пепел прямо на пол. — Вы получите что хотите.
Едва не лишившись чувств от облегчения, Китти запахнула шаль.
— А как быть с оплатой?
— Передайте Фаррелу, что он мне должен. Не волнуйтесь, он знает, что я свое получу. Когда-нибудь.
— А вам нужно что-нибудь для выполнения… э… работы? — спросила Китти.
— Да, — ответил Баннерман. — Нельзя получить инструмент для подделки документов из воздуха. Даже мне это не под силу.
Китти кивнула:
— Так что вам нужно?
— Во-первых, настоящую квитанцию, выписанную недавно Кингхейзелом, с его собственной подписью. Еще мне нужно пять листов бумаги с водяными знаками, какой пользуется он, и печать. Думаю, найдется человек, готовый за взятку на все. Еще несколько перьев — только со стальными кончиками, а не эта гадость птичьи, — тонкие и толстые, черные и синие чернила и промокательная бумага. Ну вот, пожалуй, и все. — Баннерман с энтузиазмом потер руки. — Не делал ничего подобного уже… несколько месяцев. — Он печально взглянул на Китти: — Здесь ужасно скучно, знаете ли.
Китти едва не рассмеялась.
— Я принесу вам все, как только…
— А как там отец? — перебил ее Баннерман.
Отец? Китти открыла уже рот, чтобы сказать, что ее отец умер, но потом промолчала, вовремя увидев сержанта Ройса, вернувшегося со стаканом воды.
— Простите, что задержался, — тяжело дыша, сказал молодой человек. — Но я никак не мог найти ни одного лимона. Я подумал, что воду с лимоном пить гораздо приятнее. Мне пришлось сходить на улицу, чтобы его отыскать. — Он подал Китти стакан и слегка поклонился.
Китти и думать позабыла о воде. Она залпом осушила стакан, и с трудом подавила отрыжку, когда возвращала его сержанту.
— Чудесный напиток. Благодарю вас, как раз то, что нужно.
— Теперь чувствуете себя лучше? — спросил сержант.
— Да, благодарю. Но мне пора идти. Кажется, наши десять минут истекли, не так ли, дядюшка?
— Похоже на то, — ответил Баннерман.
— В таком случае я провожу вас, вы не возражаете? — предложил сержант.
Китти поднялась с табурета:
— Я так рада, что повидала вас, дядя Эйвери. Я зайду еще раз, как только смогу.
— Договорились, — ответил Баннерман, поднимаясь со своего места.
Китти последовала за сержантом в коридор. Он вновь взял ее под локоть, когда они спускались по лестнице, и не отпускал его, пока они не оказались на улице. Проходя мимо, он широко улыбнулся часовым, стоявшим возле двери.
У ворот он остановился:
— Когда вы думаете вновь навестить вашего дядюшку, мисс Карлайл?
Китти убрала с лица выбившийся из прически локон.
— Не знаю, сержант. Как получится.
— Ну что ж. Надеюсь, я буду на службе, когда вы вновь придете. Может быть, вы позволите мне показать вам… что-нибудь? — запинаясь, закончил сержант.
— Может быть, — ответила Китти, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. Прогулка по баракам не слишком пристойное занятие для леди, и сержант это понял. Его открытое лицо и ясные глаза располагали, и сердце Китти смягчилось.
— Да, наверное, мы сможем прогуляться, — сказала она, зная, что этого никогда не будет. — Благодарю вас за то, что так помогли мне сегодня. Не знаю, что бы я без вас делала.
Сержант просиял и в приветственном жесте коснулся козырька:
— Был рад помочь.
Китти так торопилась в «Синицу в руках», где ее ждали остальные, что даже наняла кэб, потратив несколько драгоценных монет. Но возница сказал, что даже и не подумает гробить лошадь и гнать ее вверх по крутым переулкам, ведущим к Глостер-стрит, поэтому Китти вынуждена была выйти на Джордж-стрит. Ей пришлось бегом пробежать остаток пути, поэтому она ворвалась в пивную, красная от возбуждения и усталости. Все выжидательно взглянули на девушку, когда та появилась в дверях, и несказанно обрадовались, разглядев торжество на ее лице. Китти уселась на лавку, протестующе подняла руку, когда на нее обрушился шквал вопросов, и некоторое время пыталась отдышаться.