– Да что с вами такое?! – взвыла я, вскакивая со стула и пальцами за края поднимая книгу, пытаясь стряхнуть с нее капли на пол.
– Ой, простите, пожалуйста! – пролепетал детина, отставив свою чашку на соседний столик и пытаясь пучком салфеток промокнуть мою книгу. – Просто вы так внезапно дернулись!
– А зачем вы подкрадывались? – огрызнулась я. – Кто так вообще делает, вам сколько лет?
– Мне двадцать четыре, – чистосердечно признался малый, хотя мой вопрос явно был риторическим, – а вы так и не сказали, как вас зовут.
Я возмущенно вытаращила на него глаза – мало того что книгу испортил, еще и продолжает приставать, тоже мне, маньяк-недоучка.
– Секундочку, сейчас все исправим, – поспешила на помощь Оливия. – Ну вот, Китти, ты не обожглась? – участливо спросила она, вытирая губкой кофейное пятно на рукаве моего свитера.
Я выпучила на нее глаза: вот предательница! Она ведь нарочно назвала меня по имени! Еще и так заговорщицки мне подмигнула, мерзавка! Конечно, Оливия и раньше пыталась меня с кем-нибудь познакомить, но такого свинства я уж никак не могла ожидать! Осталось только надеяться, что он не услы…
– Ах, Китти! – Этот поганец все-таки услышал мое имя. – Китти – как «котенок»? – улыбнулся он. – Вам очень подходит!
Я закатила глаза: только еще такой вот тривиальной галантности мне здесь не хватало для полного счастья!
– А меня зовут Каспер, – не унимался тип.
– Каспер – как «дружелюбное привидение»? – ядовито поинтересовалась я.
– О-о-о, так вы знаете! Да, именно в честь его меня и назвали! – обрадовался Каспер, а я опять закатила глаза: у него еще и родители сумасшедшие; впрочем, это все объясняет.
– Как мило… – проворчала я, оценивая нанесенный книге ущерб. Мда, теперь половина страниц скукожится…
– Простите за книгу, – покаялся детина. – Я вам новую куплю! Что это? – И он ловко отобрал ее у меня. – «Алиса»? – воскликнул он. – Да сколько вам лет?
– Мне двадцать семь, – злобно осадила я его, отбирая книгу, – и не вам решать, что мне следует читать!
– Ох, простите мою бестактность, – сказал Каспер так, будто оплошность с «Алисой» – это единственное, за что ему следовало просить прощения. – Конечно, вы вольны читать, что вам угодно. Значит, я куплю вам новую «Алису».
Эти слова меня немного успокоили, но он залпом допил все еще обжигающий кофе, направился к выходу и, стоя вполоборота к двери и натягивая пальто, добавил:
– И еще, пожалуй, какую-нибудь настоящую книгу вдобавок, в качестве извинения. Ее можно оставить здесь?
Мне ужасно захотелось пнуть его в коленку, так что ему повезло вовремя сбежать на противоположный конец кафе. «Настоящую книгу» – вот ведь нахал! Да кем он себя возомнил? Я только собралась высокомерно фыркнуть и непреклонно скрестить руки на груди, как Оливия пискнула из-за прилавка:
– Вообще-то Китти работает в книжном магазине недалеко от площади Рынок на улице Халлестраат.
Я тут же запустила в негодницу скомканной мокрой салфеткой, а Каспер издал многозначительное «Оу!», ухмыльнулся, поклонился ей и вышел.
Дверь за спиной самоуверенного рыжика уже закрылась, а я продолжала на нее смотреть. Кто он вообще такой? Что он здесь делает? Почему пристал ко мне? Какого цвета у него глаза, а то я не рассмотре… Ну нет, вот это уж точно меня не интересует! Я сердито фыркнула, поскольку не успела фыркнуть раньше непосредственно для Каспера, и вернулась за свой столик.
Оливия скрывалась за витриной от моего праведного гнева, но я слышала, как она там хихикает. Знает же, вредина эдакая, что я не могу на нее долго сердиться! Ну почему она просто не может принять, что я не хочу никаких отношений? Неужели я веду себя неубедительно?
Быстро расправившись с остатками завтрака, я забрала пострадавшую «Алису», погрозила Оливии кулаком – она в ответ скорчила умильную рожицу и показала мне язык – и побежала открывать магазин. Должен же Пэрри когда-нибудь объявиться. И еще этот… призрак ржавый.
Вообще-то логичнее всего было бы, если бы противный рыжик купил книгу именно в моем магазине: у меня в запасе имелся десяток «Алис» различных издательств и даже на разных языках. Но, как я уже упоминала, мой новый знакомец не отличался догадливостью. А может, просто соврал, хотел показаться джентльменом. Угостившаяся с утра пораньше черным кофе «Алиса» лежала на столе – молчаливое напоминание о том, на что мне следует злиться. Однако по необъяснимым причинам настроение было преотличным.