Эх, а ведь скоро так и будет…
Кто-то еще
Я шагала следом за Паоло, щедро посыпая свой путь песком (в гололед мне цены бы не было!) и на ходу раздирая пятерней нечесаные волосы. Резинку-то я с собой взяла, а вот воспользоваться ею руки не дошли. Паоло по дороге здоровался с соседями, перешучивался с ними, мимоходом представлял им меня. Думается, угрюмое выражение моего лица и неряшливый вид не вызывали у них желания узнать меня поближе, но оно и к лучшему. Какая-то мадам вызвала у Паоло особый прилив радости: он разразился восторженной цветистой речью и даже расцеловал ее в обе щеки, как здесь принято и чего лично я категорически не понимаю.
– Это Мария, наш семейный стоматолог, – пояснил мне Паоло, когда мадам уплыла в глубь своего двора. – Прости, мне пришлось пригласить ее к нам на обед, мы ей давно обещали. Я знаю, что ты этого не любишь, но тебе необязательно сидеть там все время. Побудь с нами немного в самом начале, иначе будет выглядеть невежливо, а потом можешь опять уйти спать на пляж. Только зонтик возьми, а то ты цветом напоминаешь вчерашнюю креветку.
На этот раз я даже не очень расстроилась: стоматолог – дело святое. Надо и вправду пантенолом намазаться. И еще раз зубы почистить. Дважды. А вообще, мадам была очень симпатичная – милая, пухленькая, черноволосая, с хитрющими веселыми глазами. Мне казалось, все стоматологи должны быть похожи на моего – серьезные, собранные, говорящие исключительно о новых моделях ирригаторов и ультрасовременных составах для фотополимерной пломбы.
Пока я сооружала на лице из пантеноловой пены густую бороду, как у Санта-Клауса, пока яростно расчесывалась, нещадно выдирая волосы, пока плела из их остатков косу и искала приличную одежку, Мария уже успела занять место за нашим столом. Паоло накладывал ей в тарелку кальмаров, а мама заправляла салат лимонным соком.
Меня еще раз представили – Мария, как и положено, потрепала меня за щеку, но на этот раз я стерпела, ведь нельзя ссориться со стоматологами, – и мы сели за трапезу. Мадам попробовала кальмары, блаженно закатила глаза и заявила, что единственное, чего здесь не хватает, – так это домашнее вино. У ее свекра, мол, винодельня, сейчас она позвонит сыну, чтобы принес бутылочку, – и тут она хитро стрельнула глазками в мою сторону.
Я ожидала увидеть очередного сорокалетнего маменькиного сынка с круглым пузиком и маслянисто сверкающей плешью, но у сына Марии не оказалось ни того, ни другого. Вообще-то он был весьма хорош – просто возмутительно хорош: с темно-синими глазами и аккуратными, немного вьющимися выгоревшими русыми волосами. Он вошел в дом, учтиво поклонился присутствующим и представился Маркусом. Следом за ним в дверь попыталась протиснуться хитрая морда хаски, но хозяин велел собаке ждать снаружи. Ах вот кого я видела утром на пляже!
Маркус торжественно вручил Паоло запыленную бутылку (ее не протирали, чтобы сразу было видно: стояла в настоящем винном погребе, а не на полке супермаркета), а моя мама предложила ему кальмаров с салатом, на что он скромно согласился и добавил с очаровательной улыбкой: «Только совсем чуть-чуть, пожалуйста, я не голоден». Этот скромный тон и застенчивость вовсе не вязались с его ослепительной голливудской внешностью: по моему мнению, такой красавчик мог быть исключительно Дон Жуаном. Но, к моему стыду, он мне очень нравился. К стыду – потому что в моем понимании, пока я с Каспером, для меня должен существовать только он. А тут вдруг какой-то Маркус. И еще мне было стыдно за то, что мне приглянулся классический смазливый паренек, а это как-то вульгарно.
Пока я неловко размазывала вилкой остатки соуса по своей тарелке, искоса любуясь точеным профилем Маркуса (хоть бы никто не заметил!), за столом заговорили о свежей рыбе. Мария утверждала, что один знакомый рыбак обещал ей сегодня пару крупных палтусов, нужно будет сходить к дальней пристани и забрать.
– Маркус, – решилась я, – можно мне поиграть с твоей собакой?
Нельзя было упускать возможность потискать такого роскошного пса и заодно избавиться от искушающего общества его хозяина. Но не вышло.
– Да, конечно. – Маркус с готовностью встал из-за стола. – Пойдем, я тебя с ним познакомлю! – Глядя на недоверчивое выражение моего лица, он пояснил: – Обычно-то он очень дружелюбный, даже слишком, но все-таки лучше я скажу ему, что ты своя. А то он может и наброситься… – Парень сделал драматическую паузу и добавил: – И заслюнявить насмерть.
– Эй, сынок, – отозвалась Мария все с теми же хитрющими огоньками в глазах, – так может, вы с Китти сходите на пристань за палтусом? Петер говорил, что забрать его нужно до двух, а я здесь так хорошо устро-о-оилась… – Маркус улыбнулся. – А вы молодые, вам полезно ноги размять!