– Карл, – еле слышно прохрипела я, – мы с Каспером не встречаемся…
– Что за чушь! – рассмеялся он, но посмотрел на меня и понял, что я не шучу. – То есть как это?
– Ну… мы с ним этот вопрос ни разу не поднимали… Я все боялась спросить… – Было очень трудно выдавливать из себя слова, а перед Карлом еще и почему-то особенно стыдно. – А потом, в магазине, он как-то сказал, что ни с кем, кроме Алиции, не встречался…
– Ну, может, он имел в виду, что ни с кем, кроме Алиции, не расставался? – предположил Мороцкий.
– Я не знаю, – прошептала я. – Все не могу набраться смелости поговорить с ним об этом.
– С какой это радости ты должна начинать этот разговор? – У Карла, кажется, включился режим «защиты девочки», он в этом состоянии беспощаден даже к любимым родственникам. – Это вообще-то его задача как порядочного молодого человека, чтобы между вами все было предельно ясно! Что это еще за шуточки такие?
– Ну, может, ему как раз все предельно ясно… – грустно заметила я. – Это я ничего не понимаю. Значит, я и должна разобраться. Но не могу… не сейчас.
– Не оправдывай его, Китти! – сердито сверкнул глазами Карл. – Это просто позор, что мой племянник морочит девушке голову! Не так воспитывают мужчин в нашей семье!
– Карл, прошу, не надо вмешиваться! – взмолилась я. – Мне будет ужасно стыдно перед Каспером! Стыдно, что говорю об этом с тобой, а с ним – никак не решусь. Но я и правда пока не могу. Я еще немножко подожду… Не говори ему ничего, пожалуйста!
– Ну что ж… – Карл внимательно посмотрел на меня, недовольно нахмурился, потом решительно захлопнул заднюю дверь фургончика. – Прости, с моей стороны нетактично было так нахально влезать в твою личную жизнь. Конечно, только ты можешь решить, как тебе поступить, я больше не буду беспокоить тебя по этому поводу. Но, если вдруг тебе понадобится поддержка или просто захочешь поговорить, не стесняйся обращаться ко мне или к Карине. Ты же знаешь, как ты нам дорога!
– Спасибо, Карл, я очень это ценю! Все будет хорошо! – пообещала я и попыталась улыбнуться.
Я села на свое место, пристегнулась и отвернулась к окну, стараясь скрыть стоявшие в глазах слезы.
«Все будет хорошо». Не очень-то я в этом уверена.
Дальше
Утро встретило меня ярким солнышком, лучи которого просачивались под веки и подсвечивали их изнутри ярко-алым. Я попыталась заслониться от нахального светила вазой, но через пятнадцать минут оно переместилось из-за нее и продолжило меня будить.
Все-таки усталость – полезная вещь, я считаю. Когда мы с Карлом прикатили вчера, а точнее, уже сегодня поздно ночью в Брюгге, пробежав марафон по лавкам знакомых букинистов и забив фургон книгами под завязку, я, кажется, неспособна была уже даже видеть, не то что соображать – глаза и мозг словно заволокло плотным туманом. Поэтому, когда Мороцкий объявил два следующих дня выходными и на автопилоте направился домой, к родной жене, я с пятой попытки попала ключом в замочную скважину, натянула любимую пижаму, добралась до своей мягкой уютной постельки и отключилась.
Убедившись, что солнце настроено решительно, а мне даже нечем обороняться, так как я уже который месяц ленюсь повесить на окно плотные шторы, я вылезла из постели и направилась на кухню. Оказалось, в холодильнике не то что мышка повесилась, она, видимо, сжалившись надо мной, оставила мне гуманитарную помощь в виде единственной сморщенной картофелины с уже проросшими глазками. «Значит, уютный домашний завтрак отменяется по техническим причинам», – подумала я.
У меня возникли какие-то сентиментальные чувства к этой одинокой замерзшей картофелине, которая так доверчиво пустила корешки там, где ей явно не светило счастливое будущее. Словно какая-то родственная связь, честное слово. В порыве сострадания я выдернула засохший скелет хризантемы из горшка, распушила оставшуюся землю, сунула картофелину в центр и заботливо полила тепленькой водичкой. Теперь у нее, по крайней мере, есть шанс.
Однако одними лишь добрыми намерениями сыт не будешь. Поэтому, тщательно умывшись и причесавшись, я наскоро оделась и вышла на улицу. На улице жизнь текла в привычном русле: людишки спешили или не спешили по своим делам, в воздухе ошалело и беспорядочно носились букашки, чья-то кошка обгрызала растения в вазончиках, выставленных у двери цветочного магазина. Я вытащила из подъезда свой желтый велосипед, протерла сиденье и отправилась на поиски еды. Лениво вращая педалями, я сворачивала в разные симпатичные улочки и держала нос по ветру. Вдруг откуда-то запахло томатным соусом с чесноком и базиликом. «Кажется, мне сюда», – решила я.