– Ох, вот же зануда! – фыркнула его супруга.
– За то и люби́м! – веско заметил Карл и, изловчившись, цапнул-таки Карину грязной ладошкой за коленку.
– Ну Каарл! – обиженно завопила она, глядя на довольно хохочущего мужа огромными глазами. Постояв с минуту, оценивая нанесенный своему внешнему виду урон, она махнула рукой и расхохоталась сама: – Ладно уж, твоя взяла! Закапывай этот куст как есть, и на сегодня все!
Отдав такой приказ, Карина направилась в дом переодеваться, на ее красивых брюках четко пропечатался след пятерни. В дверях она обернулась и добавила напоследок:
– А потом спрячь инструменты, пусть Китти тебе поможет открыть гараж, и идите в дом: я испекла ореховый кекс.
Мы сидели у Мороцких на кухне, пили ароматный белый чай – мягкий, почти безвкусный, но изумительно пахнущий какими-то неместными цветами, – заедали его фисташковым кексом и болтали о всякой ерунде.
Карл, конечно же, все-таки подвинул куст немного левее, как Карина и просила, но когда я ей об этом по секрету сообщила, она только загадочно улыбнулась и призналась, что иначе и быть не могло. Едва ли когда-нибудь наступит такое время, когда я перестану поражаться отношениям в этой семье. Спустя столько лет брака, перестирав тысячи грязных пеленок сначала своих детей, а потом и внуков, эти чудесные люди по-прежнему способны чувствовать радость сосуществования, удовольствие от общества друг друга, от каких-то совместных занятий. Им даже до сих пор есть о чем шутить, они не прекращают баловаться, флиртовать и поддразнивать друг друга!
Мне оставалось только с умилением наблюдать за этим со стороны. Ну и, честно говоря, завидовать. Даже страшно становилось: а вдруг со мной никогда не случится ничего настолько волшебного? А если случится, но вовсе не настолько волшебное, смогу ли я быть счастливой, сумею ли принять унылую реальность? Вот такие посещают мысли под белый чай.
Когда я пришла домой, я первым делом нарисовала календарь с количеством дней, которые остались до переезда Каспера в Брюгге. Повесила его на кухне по соседству с картофелиной в горшке и стала с нетерпением ждать, когда же наступит следующий день и можно будет вычеркнуть первый квадратик. По моим расчетам, ждать оставалось около семидесяти трех суток. То есть чуть меньше чем два с половиной месяца. Уже в конце июня Каспер должен получить диплом, а значит, где-то к началу июля я буду знать точную дату его приезда.
Минут пятнадцать я сверлила календарь взглядом, но от этого количество оставшихся до приезда Каспера дней так и не уменьшилось, так что мне пришлось придумать, чем бы себя занять, и я стала планировать свой отпуск. Я уютно устроилась в постели, положила планшет на подушку, намереваясь найти-таки миниатюрный деревянный домик у моря, в какой-нибудь рыбацкой деревеньке, где я смогу скоротать последнюю, самую трудную неделю ожидания, но очень быстро у меня стали слипаться глаза, и я решила отложить все дела на завтра. Как всегда.
Ожидание – очень трудная штука. Я пыталась занять свое время по максимуму, частенько засиживалась в магазине допоздна, вырезая, клея и переклеивая обложки для истерзанных чьим-то невоспитанным внучком книг. Сначала у меня получалось из рук вон плохо, но потом Карина сжалилась и разок показала мне, как это делается, и процесс пошел.
В свободное время я на стенку лезла от скуки и разных мыслей, теснящихся в голове. Пару раз еле сдерживалась, чтоб не устроить Касперу скандал на ровном месте просто потому, что мои нервы были истощены постоянным напряжением. Сам же рыжик вел себя как раньше: дружелюбно и неопределенно. Звонил, спрашивал, как дела, рассказывал свои студенческие или больничные байки. Слишком часто в его рассказах мелькало имя Алиции, это меня однажды достало до такой степени, что я даже рискнула заметить:
– Каспер, мне кажется, ты заблуждаешься насчет ее мотивов. Очень наивно с твоей стороны думать, что ею руководят исключительно дружеские чувства.
– Ах, Китти, опять ты о том же! – отмахнулся Каспер. – Я понимаю, на что это похоже, но, поверь, это не так. Я знаю Алицию очень давно, к тому же я как-никак психолог, – пошутил он. – Думаю, я сумел бы распознать, если бы Алиция испытывала ко мне какие-то романтические чувства. Иначе меня нужно срочно выгнать из университета за некомпетентность!
Это прозвучало очень пафосно и самонадеянно. Я была абсолютно уверена, что не зря эта бывшая все время возле него вертится. Может, Каспер и психолог, даже психиатр, но все же мужчина. Сказала Алиция ему однажды, что они «просто друзья», а он и поверил. Конечно, ему было удобно в это поверить: иначе пришлось бы предпринимать какие-то меры. А так все шло вроде бы хорошо. Эх, Каспер-Каспер, простодушное ты дитя!