Ворота замка украшены геральдическими фигурами и гербом шотландского клана — ощерившаяся дикая кошка и над ней стилизованные буквы девиза «Sans Реиг» («Не знающий страха»).
Б Замок вышел на славу. Новозеландцы шутя говорят, что лишь одного не удалось тщеславному владельцу: заселить здание привидениями. К тому же, добавим мы, у него нет достойной всякого, порядочного шотландского Замка кровавой истории в макбетовском духе, если не считать того, что сам Ларнах, прожив здесь двадцать лет, покончил жизнь самоубийством.
К После его смерти замок пришел в упадок. Одно время он использовался как монастырь, потом как сумасшедший дом и, наконец, как ночной ресторан. Теперь он заброшен и только кое-как поддерживается местными властями, поскольку привлекает туристов.
Другая достопримечательность Данидина — Гленфал-Цох. Это большой необычайно красивый сад, расположенный на побережье океана. Предприимчивый владелец сада превратил его в коммерческое предприятие. С посетителей взимается плата. В глубине сада находится павильон, который владелец сдает за определенную мзду для свадеб и других семейных торжеств.
Но коммерческая сторона дела умело маскируется видимостью гостеприимства. Посетителю предлагается чашечка кофе с печеньем. Не каждый посетитель пьет это кофе, но оплачивают его все: стоимость кофе входит в стоимость билета.
Узкая автомобильная дорога вьется прямо по краю высокого обрыва. Она ведет на юг полуострова Отаго! Внизу грохочет океан, выплескивая пену на полоску пляжа. Холодно и ветрено. Растительность скудная. И летом и зимой здесь чувствуется холодное дыхание Антарктики. Безлюдно. Город совсем недалеко, в каком-то десятке километров, но на пляже никого нет: данидинцы предпочитают отдыхать на северном берегу полуострова, где гораздо теплее. А вместо купающихся на южном берегу порой бродят пингвины (Eudyptula minor и Megadyptea antipodes).
Именно потому, что эти места так дики и так мало обжиты человеком, здесь, на мысе Таиароа, поселилась колония королевских альбатросов (Diomedea epomophora).
Большие (с размахом крыльев до трех метров) серебристо-белые птицы нигде в мире не гнездятся так близко от большого города.
Территория, которую занимает колония альбатросов, объявлена заповедником. В него старается попасть каждый, кто бывает в Данидине. Нам, конечно, тоже хотелось побывать там, и мы сказали об этом нашим друзьям, которые тут же связались с заповедником по телефону. К сожалению, оказалось, что туда ехать незачем, так как альбатросов там нет: в это время года они покидают гнездовья и вместе со своим успевшим подрасти потомством улетают далеко на юг, в просторы морей, омывающих Антарктиду.
Отъехав чуть подальше от океана, вновь встречаешь заросли брума. Пожалуй, нигде на Новозеландских островах не растет он так буйно и пышно. От края до края, куда ни посмотрит глаз, золотятся на солнце поросшие брумом холмы, такие огромные, что их хочется назвать горами.
Новозеландцы стремятся уничтожить заросли брума, занимающие большие площади земли, которые можно было бы использовать под пастбища. Мы не раз видели, как машины опрыскивали брум химическим составом, губящим этот кустарник. Для уничтожения брума используются и самолеты. Но мы не могли не согласиться с профессором Кентерберийского университета Уинстоном Роудсом, который с улыбкой сказал однажды, что фермерам, конечно, не удастся расправиться с брумом и что он этому очень рад: ведь новозеландский пейзаж лишился бы своего прекраснейшего украшения.
В ПОСЛЕДНИЙ день в Данидине мы побывали в университете Отаго на приеме у вице-канцлера университета, беседовали с преподавателями и студентами. Потом, наскоро пообедав, поехали на встречу с представителями местной интеллигенции в дом одного из профессоров. Там мы встретили много друзей Советского Союза, которые нас долго не отпускали.
В гостиницу мы вернулись довольно поздно, порядком уставшие. По правде говоря, очень хотелось отдохнуть. Но в вестибюле нас ждала небольшая «делегация» из трех человек.
Немного смущаясь, один из них объяснил, что они актеры местного любительского театра и пришли пригласить нас на спектакль. О том, что мы в городе, они узнали из газет.
— Мы слышали, что вы завтра уже уезжаете из Данидина, — продолжал он, — и решили, что не можем допустить, чтобы русские не увидели нашей постановки к Вишневого сада». Нам просто необходимо узнать ваше мнение о спектакле. Мы будем играть эту пьесу сегодня специально для вас.
В театр мы шли пешком. Пересекли хорошо освещенную площадь Октагон и свернули на темную узкую улицу, одну из тех, которые ведут от центра в гору, к жилым кварталам. Шел мелкий дождь, и дул пронизывающий ветер с океана. Данидин казался вымершим. По дороге нам не встретилось ни одной живой души.