Среди лыжников особой популярностью пользуется ледник Тасмана — большая ледяная река, протянувшаяся почти на 30 километров между хребтами Кука и Бруна. Местами его ширина превышает 3 километра. Наиболее опытные и отважные лыжники поднимаются к самому началу ледника и оттуда устремляются вниз. Протяженность непрерывного спуска — свыше 25 километров. Новозеландцы утверждают, что это самая длинная горнолыжная трасса в мире.
ТАМ, ГДЕ ТЕЧЕТ ЭЙВОН
К СЕВЕРУ от Тимару простирается самая большая равнина страны — Кентерберийская. Почти на 400 километров протянулась она вдоль берега океана. Равнина довольно широка. В северной своей части, к югу от Крайстчерча, ее ширина достигает 75 километров.
Шоссе, по которому мы ехали из Тимару в Крайстчерч, пересекает равнину вдоль, и мы впервые после многих дней пути с удивлением обнаружили, что в Новой Зеландии земля бывает плоской. Горы маячат где-то слева, на горизонте, а тут нет ни гор, ни холмов.
Кругом раскинулись поля пшеницы. Кентерберийская равнина — житница страны. Это, пожалуй, единственный район в Новой Зеландии, где скотоводство уступает место земледелию. Именно сюда устремлялись в середине прошлого века английские переселенцы. Эти края напоминали им равнины Южной Англии.
Здесь и возник «самый английский», как его принято называть, город за пределами Англии — Крайстчерч. Если шотландцы стремились создать в Отаго новую Шотландию, то английские поселенцы мечтали создать на Кентерберийской равнине новую Англию.
В самом начале колонизации этих мест большую роль играла англиканская церковь. Не случайно и равнина, и провинция, которая здесь образовалась, были названы в честь резиденции главы англиканской церкви — города Кентербери, а некоторые центральные улицы Крайстчерча — так же, как улицы этого английского города. Не случайно и то, что переселенцы, основавшие город Крайстчерч, называли себя «кентерберийские пилигримы». Да и само название города означает «церковь Христа».
Впрочем, теперешние жители редко вспоминают о том, что все эти названия имеют отношение к религии, а свой родной город они для краткости называют «ч-ч» (в слове Christchurch три английских «ch»).
В отличие от Окленда, Веллингтона и Данидина, зажатых либо между двумя заливами, либо между горами и океаном, Крайстчерч не испытывает недостатка в площади для застройки. Это единственный из больших (в нем более двухсот тысяч жителей) городов страны, который расположен на равнине. Крайстчерч сливается со своими окрестностями: обычные городские улицы незаметно уступают место пригородам, аккуратные сады пригородов постепенно переходят в ровные прямоугольники полей.
В Крайстчерче, как и в Данидине, в центре — площадь с большим готическим собором (кстати, он называется Кентерберийским), административными зданиями, гостиницами, кинотеатрами.
Крайстчерч часто именуют «город церквей». Небольшие церкви мы видели здесь чуть ли не на каждой улице. С острыми шпилями и серыми стенами, покрытыми вьющимися растениями, они ничем не отличаются от английских.
Обилие церквей сказалось на городском пейзаже, но не на духе самих горожан. Теперешних крайстчерчцев больше волнуют земные дела.
Как-то раз из любопытства мы заглянули в Кентерберийский собор. В нем никого не было. Зато у кинотеатра, находящегося на той же площади, царило оживление. Там шел американский фильм «Птицы», один из последних фильмов с Мэрилин Монро в главной роли. На большой афише зловещие черные птицы вились над головой героини. В ее глазах застыл ужас.
Стало уже банальным говорить, что фронтоны кинотеатров Западной Европы и Америки украшены аршинными изображениями полуобнаженных голливудских звезд, отталкивающими физиономиями в масках с нацеленными прямо на вас пистолетами и распластанными телами убитых. Но, увы, ничего не поделаешь!.. Мы могли бы почти то же самое повторить и о кинотеатрах Новой Зеландии с той лишь разницей, что в этой стране кино-реклама все же менее криклива, и в ней, пожалуй, несколько меньше афишируются насилие, секс и прочие атрибуты дешевой голливудской продукции.
На экранах всех новозеландских городов, в которых мы побывали, в подавляющем большинстве шли американские фильмы. Гораздо реже встречались английские. Легкомысленные, пустые комедии, детективные и ковбойские фильмы — вот то, что предлагалось зрителю. Реклама призывала не пропустить такие «монументальные шедевры» (монументальность определялась, по-видимому, размерами сумм, затраченных на их постановку), как «Клеопатра» и «Бен Гур».