Зимину захотелось поскорее закруглить разговор, распрощаться.
За окном загрохотала вечерняя электричка в сторону Пихтового, тут же в противоположном направлении простучал груженый углем товарняк. Проводив поезда рассеянным взглядом, Зимин спросил:
— Здесь раньше деревня Витебка была?
— Да, — кивнул Бражников, закуривая новую сигарету.
— Школа рядом?
— Лет тридцать назад еще стояла. Тут, под боком.
— Понятно… — Зимин кивнул.
— Не верите? — угадав его настроение, спросил Бражников.
— Да нет, почему. Все может быть, — пробормотал Зимин.
— Не верите, — уже утвердительным тоном сказал Бражников. — А вот как объяснить такой случай. Лет пять назад получаю телеграмму от сына из Забайкалья, он служит в тамошнем округе. Зовет срочно нас с женой на свадьбу. Приезжаем. И оказывается, что никакой телеграммы он не отправлял, свадьбы не намечается. Розыгрыш какой-то. Возвратились — около дома самого, чуть не под фундаментом, земля перелопачена. Шурфов с полтора десятка наделано. Копка свежая.
— Интересно, — оживился сидевший с безучастным видом Нетесов. — Ты к нам тогда обращался?
— Что бы я вам говорил? Что кто-то рылся? И что бы вы стали делать?
— Ну, не знаю…
— Вот именно. — Бражников усмехнулся. — Слушайте, что было дальше. Анну этим летом повез на Кирековское озеро, на целебные грязи. Сопроводил — и тут же обратно. И опять застаю форменный свинорой возле дома. И впридачу устроителя этого свинороя. Так азартно копал — меня даже не заметил. Спросил его, что делает. Он откровенно: «Клад ищу».
— А ты?
— А я что ему сделаю? Велел сровнять землю и проваливать вон, не появляться на глаза впредь.
— Кто это копал? — поинтересовался Сергей.
— Да вроде из наших мест мужик. Рыжий такой, лет тридцати. Как-то раз в электричке встречал его раньше и потом еще на перроне в Пихтовом.
— И после этого ты опять в милицию не пошел…
— Да ну, несерьезно, — отмахнулся Бражников. — Может, он тронутый какой.
— Про первые раскопки его спрашивал?
— Спрашивал. Говорит, первый раз копал.
— А почему именно у твоего дома, не в каком другом месте? Как он это объяснил?
— Никак. Молчал.
— Значит, летом этого года было? — уточнил Нетесов.
— В июне. В середине.
Вошла, поздоровалась женщина в ватнике, жена Бражникова, опустила полные подойники на лавку около печи. Раздевшись, через марлю нацедила в глиняные кружки парного молока, поставила перед гостями, перед мужем.
— Помнишь, Нюра, на вокзале показывал тебе мужика, который рылся возле нашего дома, золото искал? — спросил Бражников у жены.
— Помню, — ответила женщина. — Из Таловки, кажется. А может, даже в самой Пихтовой теперь живет.
— Это не кочегар из техникумовской котельной? — спросил Нетесов.
— Нет. Того-то уж я знаю как облупленного, — ответила жена Бражникова. — Он у нас и бывал на днях. Вместе с этим самым… С кем он вместе клад ищет…
— С биолокаторщиком, — подсказал Нетесов.
— Вот-вот, — закивала Бражникова.
Зимин, рассеянно, скептически слушая разговор, недоумевал: с какой стороны возле домика копали? В прошлый приезд он прошелся вокруг домика: земля слежавшаяся, утоптанная. Идеально ровная площадка. Смети листья — и хоть бильярдные шары гоняй по такой.
— Что-то не заметно, чтобы недавно землю рыли у дома, — заметил он.
— Да, действительно, — поддержал его Нетесов.
— Так… А что должно быть заметно? — Бражников допил молоко и, поставив перед собой на стол кружку, посмотрел на гостей с неподдельным удивлением. — Копали-то не здесь.
— А где? — спросил Нетесов. — Это же Вереевский бор, пятнадцатый километр?
— Так, — живо согласился Бражников. — От оси пихтовского вокзала вот до нас, где мы сидим, пятнадцать километров сто пятьдесят три метра. В копейку.
— Ну и что?..
— А кордон лесообъездчика, кордон Силантия — это по имени деда — по ту сторону насыпи. Далеко в сторону от полотна. По старому счету ровно на версту.