Особенно поражала в связи с золотом судьба старшего лейтенанта Взорова. Поступка его Зимин не мог объяснить: чудом не погибнуть в этой глухомани с настораживающим, отпугивающим названием — и вернуться сюда же. В общество чуждых, враждебных ему людей. Неужели думал, что стоит ему показать новой власти местонахождение сокровищ, и она, эта власть, примет его как своего, с распростертыми объятиями?.. Все сложно. Теперь уже никогда не узнать, чем руководствовался флотский офицер из колчаковского окружения в своих действиях. Скорее всего, и красных не принимал, и в своих, с кем сражался в одном стане, разочаровался. А после смерти матери на чужбине у него не осталось, кроме Родины, никакого иного источника, откуда можно было черпать силы для жизни, во имя чего стоило продолжать жизнь…
Выбрав место поположе, Зимин спустился с кручи вниз, пошел по наторенной, извилистой и ныряющей вверх-вниз тропке среди деревьев.
Длинная узкая песчаная полоска, истоптанная босыми ногами, мелькнула впереди. Разросшиеся тальники едва-едва не смыкались над этой полоской, и потому сверху ее было не разглядеть.
Ступив на сыпучий светло-желтый песок, он остановился, взглядом поискал дерево, упоминавшееся пасечником в рассказе о конце Взорова. Ни на вершине, ни по склону ниже не было ни одного высохшего дерева. Поваленных буреломом сосен, пихт, елей — молодых, тонкоствольных, и старых, кряжистых, — много, а вот сухостойного — ни одного.
Он наклонился, зачерпнул пригоршню сухого песка, глядел, как песок медленно струится между пальцами под ноги. Как знать, может, он находится на том самом месте, где сидел Тютрюмов, поглядывая на свой «смит-вессон» и поджидая, когда приблизится Взоров? Или же Взоров упал на этом месте, застигнутый пулями Тютрюмова?.. А возможно, в двадцатом году песчаная эта полоска была дном, с которого командир ЧОНа, ныряя, доставал опломбированные тяжелые мешочки?
Мальчишьи громкие голоса неподалеку, за густыми кустами, прервали его мысли. Он стряхнул прилипшие к ладоням песчинки, пошел напрямик, раздвигая кусты, на эти голоса.
Двое худых и загорелых, раздетых по пояс пацанов лет по двенадцать-тринадцать стояли по колена в затянутой ряской воде, ловили на спиннинги рыбу. В траве белели брюха некрупных щук, приметны были среди улова в траве и темные хребты двух-трех рыбин посолиднее.
Один из мальчишек, рыжий, с вихром на затылке, быстро-быстро крутил диск спиннинга, сам все дальше медленно уходя в зазелененную ряской воду, приговаривая: «Только б леса не лопнула».
Толстая леса была натянута над водой как струна. Приятель, не зная, чем помочь, опустив свой спиннинг, тоже, как и Зимин, следил за ходом поединка.
Юный рыбак, блесну спиннинга которого заглотила крупная хищница, остановился, осторожно-осторожно попятился к берегу, не забывая при этом мотать к себе лесу.
— Палку найди. Появится из воды, огреешь ее, — скомандовал приятелю.
Тот живо бросил свой спиннинг на осоку и припустил к берегу исполнять приказание. Тут лишь заметив Зимина, скользнул по его лицу безразличным взглядом и заметался по берегу в поисках палки. Зимин огляделся — ничего подходящего, чего можно бы оглушить рыбину, не было поблизости. А крупнющая щука, уже вытащенная наполовину из мелководья, билась, трепыхалась всем телом в мутно-зеленой воде.
И взбурленная, кипящая вокруг щуки вода, и крупная ее голова с раскрытой пастью, и резкие судорожные извивы — все выглядело устрашающим. Вихрастого мальчишку, похоже, волновало одно: как бы не ушла добыча. Умело, несуетно он вел щуку к берегу.
С невольным азартом наблюдая, ожидая, чем же закончится поединок, Зимин позавидовал юным рыбакам. Не урони охранник Холмогоров по пьянке в церковный колодец револьвер и не задержи тем самым Нетесова в городе, не пришлось бы сейчас быть сторонним наблюдателем — сам бы ловил. Хотя и поисков золота в таком случае тоже не было бы…
Второй юный рыбак появился с увесистой палкой, когда особая необходимость в ней уже отпала: крупная матерая щука, вся грязная, в иле и в зелени, была вытащена на берег подальше от воды, и хотя еще крепко билась, уйти уже не могла. Могла лишь поломать спиннинг. Рыжий, с ног до головы грязно-зеленый, как и его добыча, взял из рук друга палку, ударил рыбину по голове. Для верности — другой раз. Лишь после этого обратил внимание на постороннего мужчину рядом.