Кроме того, А. В. Темушкин до недавнего времени не раз хвастался, что родной его дядя приходится родственником и был очень близким другом И. Н. Смирнова, комиссара 5-й Красной Армии, пред. Сибревкома, оказавшегося позднее ярым троцкистом, шпионом и антисоветчиком.
20 авг. 1936 г.
Пушилин читал, а в памяти невольно всплывала сценка, когда он написал и протянул эту бумагу-заявление лейтенанту. Темушкин, чадя папиросой, щурясь от дыма, лениво подвинул ее к себе. Со словами: «Что-то мало написал», — уставился на нее. Лицо его вдруг перекосилось, побагровело, он швырнул бумагу на пол, вскочил, дерганым движением расстегнул кобуру.
— Ты что, контра! — заорал. — Застрелю как собаку.
— Стреляй, — спокойно ответил Пушилин. — И бумагу порви. Только новую напишут. Неделю подождут и отошлют куда следует.
Лейтенант, тяжело дыша, ошарашенно смотрел на Пушилина. Опять от громкого его голоса зазвенели стекла в окнах кабинета.
— Идиот! Кто тебя научил?.. Думаешь, поверят этому?!
— Поверят. Быстрей, чем в главаря «Коалиции». Особенно если указать, где золото.
Начальник НКВД подошел к Пушилину, резко замахнулся. Удара, однако, не последовало. Он уперся руками в край стола, кликнул конвоиров, распорядился:
— В первую камеру!..
Как мучился, холодел от страха в одиночке Пушилин в нескончаемом ожидании! Боялся, дверь однажды распахнется и лейтенант со злорадной ухмылкой объявит: отыскались твои жена и сын. Хоть место, где хорониться им, не высовываться ни под каким предлогом, назвал надежное, корил себя: есть куда более укромные уголочки…
Теперь сомнения и главные страхи позади. Темушкин мертвый лежит под лиственницей, вотчина его — в сорока километрах…
Он давно, едва не с самой гражданской не держал в руках газет. Из любопытства, что пишут в них теперь, взял вытряхнутую из темушкинской планшетки. Свежая, за 26 августа, краевая газета.
«Врагов и изменников — к расстрелу!» — крупными буквами было напечатано во всю первую полосу.
«Пять дней в Октябрьском зале Дома союзов в Москве перед Военной Коллегией Верховного Суда СССР слушалось дело главарей и эмиссаров троцкистско-зиновьевского террористического блока, — выхватывали строки отвыкшие от чтения глаза. — Вечером 23 августа Военная Коллегия Верховного Суда вынесла приговор. Зиновьев, Каменев, Смирнов и тринадцать других членов блока приговорены к расстрелу за террористическую деятельность и измену…»
Фамилия «Смирнов» была подчеркнута красным карандашом, и лишь на одной полосе подчеркиваний таких было не меньше двух десятков.
«В числе наиболее активных организаторов террористических ячеек, создававшихся в Советском Союзе, был Иван Смирнов…»
«В Берлине Смирнов установил связь с Седовым, сыном Троцкого. „Отныне, — сказал Седов Смирнову, — борьба против советского режима приобретает характер решительного наступления…“»
«В 1933 году Иван Смирнов, главный организатор троцкистско-зиновьевского центра, был неожиданно арестован агентами советского правительства…»
Вон, оказывается, почему адвокат настаивал, чтобы в пушилинском «заявлении» было написано о Смирнове. Это для Темушкина пострашнее якобы утаиваемого им золота. Откуда-то адвокат знал о процессе в Москве. Он не объяснил, и теперь не спросишь. Как не узнаешь и о его судьбе. Может, и в живых уж нет…
Пушилин заглянул во внутренние полосы газеты: там, судя по заголовкам, печатались горячие одобрения коллективов, ликования по поводу приговора. Он смял газету и кинул в воду. Следом в пенистый поток Кужербака полетели бланки на аресты. Встрепенулся, нагнал и выудил всю бумагу из воды: еще вынесет куда не следует. Пусть в планшетке лежат.
На очереди были листки, исписанные мелким разборчивым почерком. Пушилин читать не хотел. Внимание привлек заголовок: «Политическая характеристика М… района. Составлена 15 августа 1936 года начальником райотдела НКВД лейтенантом госбезопасности А. В. Темушкиным».
Захотелось узнать, какой характеристики удостоил Темушкин район.
«После восстановления Советской власти в районе кулачество начало использовать отсталую часть партизан, используя их собственнические интересы, доводя им доводы, что они завоевали Советскую власть, а их всех к руководству не допускают. В результате такой кулацкой агитации в районе начинают появляться банды под руководством кулацкого элемента. Бывший руководитель партизанского отряда Переверзев Михаил, поддавшись на кулацкую агитацию и уже находясь на руководящей работе в районе (зав. райзо), начал организовывать повстанческий отряд из кулацкого элемента села, выдавая кулакам партизанские билеты.