Ответный звонок из Пихтового раздался скоро. Сергей переговорил с Лестнеговым. Никаких лесных угодий ни прежде, ни теперь там, где копал приезжий из Пскова, не было и нет. Огромный кочковатый луг. На кабинетских землях.
— Жаль! — Зимин с досадой цокнул языком.
— А ты чего разволновался? — спросил Нетесов.
— Да просто. Как там у вас, успокоились после находки у церкви? Клад больше не ищут?
— Вроде теперь тихо. Недавно, правда, кадр тут один объявлялся. Серьезный на вид мужик, не чайник. Говорил, возле дома его деда золото Колчака копать нужно.
— А дом деда где?
— Километрах в двадцати от станции.
— Да нет. Я имею в виду: не на лесной даче?
— Сдались тебе эти дачи. Кто их так теперь называет. В Вереевском бору, на кордоне.
— Дед этот лесником был?
— Вроде. Давай кончать об этом. Будто говорить больше не о чем.
— Встретимся — поговорим.
— Теперь когда еще…
— Скоро. Ты повестку в суд мне организовать можешь? Липу. Свидетелем по этому делу, где Жало, Крот…
— Это зачем еще?
— С работы чтобы отпустили. Приехать хочу.
— Кончай дурью маяться, Андрей. Новый кладоискатель нарисовался. Думаешь, я не спросил Лестнегова, что за скелеты и кто этот Британс?
— Ты что, против, чтобы я приехал?
— Я против, чтоб ты на кладе свихнулся, как тут один кочегар из котельной.
— Не бойся… Так можешь повестку организовать?
— Могу, конечно. Если тебе деньги девать некуда.
— На институтский адрес повестку пошли, хорошо?
— Ладно, сделаем.
— За неделю сделаешь?
— Завтра вышлю. Адрес диктуй скорей, куда повестку посылать, кладоискатель…
Часть вторая
Опять, как в первый, двухмесячной давности, приезд Зимина в Пихтовый, втроем сидели за накрытым столом — Зимин, Сергей и Полина. Только теперь сидели не во дворе под старой черемухой, а на утепленной к зиме веранде. Золотились в электрическом свете спадающие по бревенчатой стене тяжелые длинные луковичные косы, серебром отливал связанный в пучки чеснок, малахитово зеленели метелки укропа и петрушки.
С удовольствием вдыхая смесь царивших на веранде тонких запахов, Зимин внимательно слушал рассказ Сергея о том, какая мощная волна кладоискательства прокатилась по Пихтовому после того, как вместе с револьвером, уроненным в церковный колодец пьяным охранником железнодорожных складов Холмогоровым, пожарные вытащили из колодца и чугунок с монетами и бумажными деньгами, имевшими хождение при царе. Один откопал на своем картофельном земельном наделе провалившуюся надгробную гранитную плиту. Плита, как гласила надпись на ней, была установлена на могиле скончавшегося в Пихтовом от ран летом 1919 года драгунского генерала. С досады ли, что вот такая ничтожная находка, и ничего кроме, или же от заскорузлой дубовой практичности владелец земельного надела не удумал лучшего, как затолкнуть плиту в фундамент возводимого возле собственного дома гаража для «Жигулей»… Другой нашел под крышей баньки берестяную пластинку с непонятными какими-то обозначениями. Для него как Божий день ясно: это зашифрованная карта колчаковского клада. Носится как курица с яйцом по городу с берестянкой. Объявил: половина клада тому, кто шифр разгадает… Третий, кочегар из техникумовской котельной — Нетесов упоминал о нем в телефонном разговоре, — вообще во всю ширь развернулся: скатал то ли в Новосибирск, то ли в Омск, привез оттуда лозоходца или как там — оператора биолокации, народного академика. Платит ему каждодневно сумасшедшие деньги. Разъезжают по городу и окрестностям. Биолокаторщик с помощью какой-то рамки исследует места, «заглядывает» глубоко в землю, где кочегар пальцем ткнет. Понятно, результат нулевой…
— А тот, который к тебе приходил, говорил, что нужно около дома его деда искать колчаковский клад? — спросил Зимин.
— Не ко мне — к Мамонтову приходит Бражников, — поправил Сергей. — Рассказывал: Тютрюмов нагрянул к его деду, лесообъездчику, среди ночи и предупредил, чтобы сматывался немедленно, утром приедут его арестовывать. За то, что служил у белых. Ну и дед бражниковский, тогда ему тридцати не было, с семьей, с грудными детьми мигом снялся и смылся на многие годы куда подальше.
— Только поэтому и надо клад там искать? — спросил разочарованно Зимин.
— А ты думал, что-то из ряда вон? С девятнадцатого года — одна тысяча девятьсот девятнадцатая версия… По его словам, Тютрюмов специально так сделал. Чтобы остаться на кордоне в доме без свидетелей и зарыть золото.