Хозяин нахмурился:
- Да как же так, ребяточки?! Куда же вы пойдете? Вам, что, очень-очень в лагерь-то надо?
- Очень не очень, а с завтрашнего утра нас уже искать начнут! - сказал я.
- Ничего, обождут, а вы тут сегодня оставайтесь, устали, поди, и так сильно... Отдохнете хорошенько, я баньку вам истоплю, она-то ого, как всю хворь и усталость выгоняет! Покушаете по-человечески... У меня полно всякой вкуснятины припасено для дорогих гостей! Чего к вечеру в трудный путь пускаться, да все по лесу, мало ли... И кабаны шастают, и браконьеры попадаются... У нас лучше переночуйте: здесь места много! А утречком Семка, сынок мой младшенький, отвезет вас на мотоцикле с люлькой, куда укажете, хоть до самого лагеря! Его вот, к сожалению, нет сегодня на кордоне, на дальний участок уехал с осмотром... - так уговаривал нас хозяин.
Гостеприимству его не было предела.
«С чего бы это? - насторожился я в своем уме. - А вдруг этот старичок как-то связан с бандой Кривого? Он узнал нас и теперь всеми способами пытается удержать на хуторе, чтобы потом, ночью, сдать Назару опасных свидетелей! Ведь Ржавый ходил на кордон за самогоном и оружием... Хотя, конечно, вряд ли это был тот самый кордон, ведь мы ушли из тех мест на приличное расстояние. А может, кто его знает, может, кружим просто вокруг да около, не зная дороги...»
- Ой, дедушка, миленький, какой же вы хороший! - обрадовалась Паша и, встав с места, даже обняла хозяина и поцеловала в седину на щеке. - А знаете, я вас во сне сегодня видела! Так вот к чему все это было!
Старик в конец растрогался и, смахнув слезу, счастливо заулыбался:
- Ну, вот и ладненько... вот и хорошо... оставайтесь... А то я тут один на весь день остался: скучновато без человечьего-то голоса.
- Жор, ну ты как? Останемся? - спросила Пашка, с надеждою заглядывая мне в глаза. Похоже, она все же боялась возвращения в лагерь, думая, что все станут обвинять нас в самовольстве, обмане, мошенничестве, лености и связи с бандитами, а поэтому всячески оттягивала эти малоприятные разборки, навеянные ей кошмарным сном. Я же все надеялся, что батюшка, Людмила Степановна и «зернышки» поймут нас правильно и многое простят, а по сему и не хотел думать о всяких там обидных разборках. Но когда девчонка спросила меня, то я подумал еще вот о чем: провести остаток дня со своей несравненной Пятницей да еще с приличной кормежкой, банькой и спокойным ночлегом - было пределом моих мечтаний! И тогда я не заставил себя долго ждать и решительно согласился на радость и девчонке, желавшей помочь хозяину хутора, и старику, очень хотевшему задержать нас у себя хоть на немножко. Даже если бы мне заранее сказали, что хозяин лесного кордона связан с Назаром Кривым, я все равно бы согласился остаться тут, ибо почувствовал, что судьба дает мне последний шанс побыть вместе с Прасковьей, так как до моего отъезда домой осталось уже ровно двое суток! А впереди нас еще ждут разные разборки и дорога, дорога, дорога... Поэтому этот вечер и ночь, прожитые в лесной глуши, почти в идеальных условиях для отдыха, будут наградой за все наши мытарства, которые мы претерпели на пути к кладу отца Иоанна.
- Ах, деточки вы мои, родненькие, ах, миленькие... как же вы уважили старика! - запричитал хозяин, роняя слезы. - Ведь я вас, почитай, семьдесят лет жду! Почти всю свою жизнь окаянную… Да-да... Так оно и есть...
Пашка, казалось, странностей старика не замечала, а я невольно думал:
- Что же так взволновало хозяина?! Почему его так поразило наше внезапное появление на кордоне? И отчего так счастливо засветились его глаза, уж не от того ведь, что он получил возможность задержать нас и угодить Кривому! И как же он мог ждать именно нас в течение семидесяти лет? Все это было очень странным и никак не укладывалось в моей голове. И у меня с губ даже сорвался наивный и нелепый вопрос:
- Скажите, а вас случайно не Иоанном зовут?
Пашка вздрогнула от моего предположения и очень удивленно взглянула на меня, а потом и на старичка.
- Ой, нет, касатик! - спокойно улыбнулся хозяин. - Меня Семеном величают. Дедушка Сема, так меня и зовите.
- А меня Георгий, или просто Жорка! - сказал я и вздохнул разочарованно, так как мое дерзкое предположение распалось, а тайна хозяина хутора осталась. - А ее, - я кивнул на Пашку, - Прасковья!
- Очень, очень хорошо! - обрадовался дедушка. - Георгий и Параскева! Да, конечно... святые великомученики... да, мои любимые.... вот ведь как, Господи! - как-то задумчиво произнес хозяин, а потом обнял нас и прижал к себе на минутку. - Ах, ангелочки вы мои, как же я рад вас видеть! Дождался ты, старый Симеон, своего часа, дождался... Эх, вот ведь чудо-то... Ну, радуйся, отче Иоанне, сбылись твои слова!