Проснувшись, Василий с удивлением обнаружил, что уже 9 июля и жизнь идет своим чередом. На улице Анисья Федоровна на летней печке варила борщ и пекла лепешки. А в большом ободранном эмалированном тазу были замочены вещи Василия: рубаха и испачканные землей штаны.
«Вот знайшла в брюках» - сказала Анисья - протягивая Василию медную монету.
Судьба товарищей Василия, с которыми он рыл клад сложилась печально.
Через год после событий на Ивана Купалу товарищ Василия -Петр стал, будто не в себе, то повторял молитву, то твердил о каких-то конях « Кони, кони» – повторял он. Ничего не оставалось делать жене Петра, как отвезти мужа в психиатрическую больницу в хуторе Ложки, где он и умер.
Еще более трагическая учесть постигла Николая. Поначалу он ничего не рассказывал, а только хохотал.
«Ось стара, обдурила нас дурнив, ниякого кладу-то нема» - говорил он и заливался хохотом, переходящим в слезы. А года через два и он ушел в мир иной - повесился в конюшне.
Дед мой Василий Миронович дожил до 89 лет и если бы не его упрямое нежелание ходить с трубкой после операции по поводу простатита, даже временно, жил бы и дольше. Дед рассказал мне эту историю так подробно, как будто это происходило вчера. И подарил на память медную монету номиналом 5 копеек времен Екатерины II .На аверсе монеты слева от царского герба след, будто бы от лопаты. Я часто смотрю на эту медную монету – вот она непридуманная история такая далекая и такая близкая. Как ни странно, именно эта монета стала первой в нашей семейной коллекции старинных монет.
Друзей мой дед Василий Миронович называл не иначе, как товарищи.
Я всегда с удовольствием слушала рассказы своего деда про войну, про необычные ситуации, в которых он попадал со своими товарищами. Одна история, связанная с поисками клада, особенно меня заинтересовала, и я подробно записала её. Сначала я относилась к рассказу своего деда с сомнением, ну думаю, как всегда дед меня разыгрывает, но когда в один из приездов в хутор Прыдки я услыхала от хуторчан о трагических последствиях в жизни земляков после этого мистического события, то решила уже не сомневаться в рассказе деда.
А смутила моего деда своими байками о кладе наша соседка баба Настя. Настя была чудная бабка. Высокая худая в белом платке, концы, которого она заправляла вверх возле щек. Одевалась баба Настя в темные кофты и длинные цветастые юбки непременно с фартуком, ходила она с клюкой. Баба Настя жила одна в доме напротив. Её дом был похож на свою хозяйку: с высокой соломенной крышей, как избушка на курьих ножках, калитка всегда была открыта и ночью скрипела от ветра. Во дворе росла огромная шелковица, и заросли вишен и терна окружали дом непролазными зарослями. В доме был страшный беспорядок, оживлял этот хаос необыкновенно красивая икона «Ангел с голубыми крыльями». И этот ангел удивленно взирал на то, что творилось в доме бабы Насти. Баба Настя, а полное ее имя было Анастасия Львовна, получала какую-то крохотную пенсию, заворачивала деньги в узелок и бросала их через плечо. Деньги она не тратила, у нее была коза и десяток кур с петухом. Часто соседи приносили ей хлеб, угощали пирожками, а за это баба Настя им ворожила. Проходило время и она находила свои узелки, разворачивала и радовалась, как дитя. Рассказывала моей маме:
«Знаешь Дуська, а я знайшла узелок с грошами, эх як гарно! Знайшла!»
Бабе Насте было около 90 лет. Она ходила за водой к колодцу мимо нашего плетня. Я боялась бабу Настю, но однажды встретив её на тропинке, была удивлена её добрым взглядом и странным разговором. Идет с ведром, а в другой руке на раскрытой ладони держит мышонка и нашептывает ему что-то ласково. Я завороженно смотрела на бабу Настю. Настоящая Баба яга.
«Привет Светулька, – говорила она, ставя полное ведро на землю и доставая из кармана фартука карамельку в замусленном фантике, - вот мий мышонок каже, шо завтра дождь буде»
И правда на следующий день среди ясного неба набегала тучка, и шел дождь. Мистика какая-то.
Так вот эта баба Настя и раззадорила моего деда Василия Мироновича на поиски клада. Она так убедительно рассказывала про разбойников, будто бы они зарыли клад под старым дубом. А клад нужно рыть в ночь на Ивана Купалу.
« Як побачишь цвит папороти-так и рый, клад и знайдешь!» -уверенно говорила она, тыкая в моего деда пальцем.
Дело было после войны, все жили бедно, хотелось разбогатеть, вот и пошли отчаянные хлопцы на такое дело, а кто уж из них был заводилой, в этой затее история умалчивает. Решили, так решили.
Про товарищей деда Василия Мироновича нужно рассказать отдельно. С Петром моего деда связывали не только прыдковская юность, но и тяжелые дороги войны. Петр также как, и дед вдохнул дыма и пламени Курской дуги, был ранен, и вместе с дедом провел три дня на барже без еды, когда они возвращались после ранения в госпиталь в Камышин. Петр был высокий, худой, малоразговорчивый, но верный и трудолюбивый хлопец. До войны он был женат, пришел с фронта, а жена его уехала с сыном спасаясь от голода к родителям в село Лобойково, там и померла. Петр забрал сынишку сиротку и быстро женился на вдове своего соседа, ведь после войны мужчины были нарасхват. Жена Петра сразу забеременела и скоро должна была рожать.