Выбрать главу

Грозный. Сама?

Птаха. Ну да, сама. Вперед забежала, и, здравствуйте, вот она я. Меня, дед, не прогонишь, я настойчивая.

Грозный. Так вместе и ходили?

Птаха. Две недели вместе ходили. А потом я в тумане, как дура, отстала.

Грозный. Как же это? В тумане за руки надо было идти.

Птаха. Мы и шли за руки. А только я волновалась. А я когда волнуюсь, у меня ноги чешутся. Терпела-терпела и остановилась на минутку почесаться.

Грозный. И руку бросила?

Птаха. На минутку. Потом кричу — вы где?… А они справа — мы тут. Вправо бегу, а они слева — ау. Я назад, а они сбоку — здесь мы. Да все тише и тише и с разных сторон — и пропали. Очень я тогда расстроилась. Подул ветер, туман прогнал, а я туда-сюда бегала, а их нет. Что ты скажешь?

Грозный. Это, Птаха, в горном тумане всегда так бывает. В тумане на миг нельзя отстать, получается такое туманное эхо, что никак не разобрать, откуда тебе голос подают…

Звук, похожий на барабан.

Птаха. Ой, это наши идут. Нет, не наши: у них барабана нету.

Грозный. Спокойно.

Птаха. Что это там, дед? А?

Грозный. Слышишь ты, Птаха! Спокойна ты будь, Что бы ни увидела — не пугайся.

Птаха. А ты меня не пугай.

Грозный. Я не пугаю. Я говорю, напротив, спокойна будь. Выгляни из кустов — что видишь?

Птаха. Ничего страшного, дед. Там человек.

Грозный. Какой?

Птаха. В шубе почему-то… Мехом наружу почему-то… Сейчас… У меня ноги чешутся.

Грозный. Спокойно! А что он делает — тот человек?

Птаха. Он у дерева стоит. Дергает там чего-то и гремит. Щепка большая от дерева отстала, он дергает, а она об ствол гремит.

Грозный. С дуплом дерево.

Птаха. Ой, дед! Человек на четвереньки стал. Ой, дед! Этот человек — медведь.

Грозный. Спокойно!

Птаха. Тебе-то там спокойно, а у меня тут медведь. Дед, он стал на дыбы, сюда заглядывает.

Грозный. Спокойно. Он далеко. Ему к тебе напрямик не пройти.

Птаха. Он лег, дед. На солнышке.

Грозный. Ну и пусть лежит.

Птаха. Да, пусть… Тебе хорошо… Ой, он кувыркается.

Грозный. Сытый медведь… играет.

Птаха. Да что ты мне все объясняешь. Ты сюда иди. Помоги.

Грозный. Спокойно, Птаха, не пугайся, я тебе сейчас что-то скажу.

Птаха. Ой… Ну, говори.

Грозный. Нельзя мне к тебе прийти.

Птаха. Почему?

Грозный. От меня до тебя — две недели пути.

Птаха. Как две недели?

Грозный. Да, брат Птаха, — вот он Кавказ, вот они горы… Выходит, что ты со мной — и одна. Только говорить мы с тобой и можем. Хорошо, на узком месте встретились. А то и разговору не вышло бы. Только руками и помахали бы. Две недели до тебя пути!

Птаха. Да ведь… от меня тут за две недели ничего не останется… Безобразие какое. Почему две недели?

Грозный. Взгляни вниз… Стены. Не подняться, не спуститься. Давно-давно тут Черная речка текла-» потом обвал завалил русло, она в сторону взяла. Слышь — ручеек один остался на дне. Видишь, как далеко… как тут пройти…

Птаха. А если в обход?

Грозный. В обход? о. А в обход и будет две недели. Влево пойдешь — там скалы — Гозыри называются. Совсем проходу нет. Вправо пойдешь — Чертов зуб. Обойдешь его, ступай мимо Черкесской свадьбы, через Айбгикский перевал на Курдюковы луга. Тут только и будет переход. Это девять дней, да дней пять по твоей стороне. Бот тебе и две недели.

Птаха. Что ты так спокойно разговариваешь? Медведи тут.

Грозный. А из беспокойства, друг ты мой, никогда толку не будет. Одну я тебя не оставлю. Это раз. А у меня карабин… Медведю до тебя тоже часов пять ходу. Это два. Есть время подумать. Спокойно! Будь ты настоящая птаха — перелетела бы, и все. А ты Птаха только по фамилии.

Птаха. Говори, что делать.

Грозный. Думать.

Птаха. Да чего тут думать, я не знаю. Перелететь нельзя. Мост сделать нельзя.

Грозный. Молчи. Посиди тут одна, я вернусь сейчас.

Птаха. Куда?

Грозный. Спокойно. Сиди. Некогда объяснять. Вернусь, все поймешь. Сиди.

Птаха. Дед, а сумка?

Грозный. Молчи. Жди. (Уходит.)

Птаха. Ушел. А все, как нарочно, шумит. Деревья загудели. Чего это топочет за оврагом?.. Спокойно, Птаха. Спокойно! Кто в траве шелестит?.. Птаха дура. Что ты, маленькая, что ли? Зачем в горы шла? Освоить горы… Что в земле, что под землей — до всего тебе дело есть. Может, станет на этом месте завод. Может, здесь железо есть… (Прислушивается, кричит.) Здесь я. Что?… Кто меня позвал? Никто не звал. Просто чего-то замяукало. Скалы высокие, воздух между ними гулкий, только и всего. Интересно это! Это интересно! А кто пугается, с того толку никакого никогда не выйдет. Где записная книжка? Сейчас все запишу. (Кричит.) Дед! Куда ты пропал?… Кусты трещат, идет кто-то! Де-ед!

Занавес

Картина вторая

Груды огромных камней. Положив ноги на камни, лежат Суворов, Орлов, Мурзиков, На костре чайник. На салфетке сало, хлеб, кружки

.

Суворов. Да-с. Был такой богатырь Али-бек. Ну что же. Так, значит, и запишем… Третий день поисков Птахи ни к чему не привел… И чтобы на сегодня об этом больше ни слова. Думать можно — болтать не сметь. Вот а… Был такой богатырь. Али-бек.

Мурзиков. Кабы она не дура была, я бы не беспокоился. Дура она, жалко мне ее.

Орлов. Об этом на сегодня больше ни слова. Сказано тебе. (Утирается платком.) Ох… я, Шура, глотну воды.

Суворов. Зачем опустил ноги?

Орлов. Я, Шура, глотну воды. (Тянет кусочек сала.)

Суворов. Пока не закипит — ни одного глотка. Положи сало.

Орлов. Я кусочек.

Суворов. Положи.

Орлов (вытирается платком). Очень устал потому что…

Мурзиков. Вот дура! Сидит небось где-нибудь в пропасти. Голодает да чешется.

Орлов. Шура, скажи ему, чтобы он больше про нее не говорил. Сказано, кажется, было.

Суворов. Довольно, ребята. Молчите, ждите, думайте, отдыхайте… Да-с, был такой богатырь Али-бек.

Мурзиков. Шура!

Суворов. Чего тебе?

Мурзиков. Скажи мне, пожалуйста, что ты всегда это говоришь?… К чему?… Был такой богатырь Али-бек. Какой?

Суворов. Да-с. Был такой богатырь Али-бек.

Мурзиков. Черкеса вчера встретили — ты у него спрашиваешь: не слыхал ли он об Али-беке. О Птахе, а потом об Али-беке.

Орлов. Шура… Кажется, кипит.

Суворов. Нет.

Мурзиков. Колхозник едет — ты у него: что за Али-бек?