Виктор Николаевич принялся шарить по карманам, демонстрируя свою готовность подтвердить добрые намерения, хотя знал: спичек давно не носит. Извлек зажигалку. Вспыхнуло синее пламя. Женщина ойкнула от неожиданности и засмеялась.
— Задуй!
Она тут же хукнула на огонек.
Поднявшись в свой номер, Табаров сбросил верхнюю одежду, умылся, отыскал в чемодане чистую сорочку. Долго расчесывался перед зеркалом, переваливая реденький чубчик с одной стороны на другую. Потом степенным шагом, будто отправлялся на бал, спустился, поблескивая носками туфель, на нижний этаж.
Свободных мест в ресторане не оказалось. Пришлось обратиться к дежурному администратору. Лишь с его помощью, как участнику конференции, отвели отдельный стол за ширмой. Уединившись в уголке, драпированном бордовой тканью, молча уткнулся в меню. Что заказать? Лида задерживалась, будто включила свою программу мести.
Табарову в конце концов надоело поглядывать через полураздвинутые ширмы на пятачок у входа в зал. Чтобы занять себя, мысленно углубился в тезисы завтрашнего выступления. Вечно недоставало времени: «Разве расскажешь о существе симметричной теории за полчаса? Для многих слушателей сообщение прозвучит внове, тут же возникнут вопросы… Признанные авторитеты сочтут его выступление дерзостью, не исключена полемика. Невольно задумаешься, с чего начать?.. На трибуне нельзя волноваться, — наставлял себя дальше Табаров. — Говорить буду спокойно, как о вещах, с которыми сжился. Да, теория симметрии отнюдь не проста. Лучше бы начать с результатов, два-три факта из практики…»
Как раз фактов в его работе недоставало. Эксперименты лишь начинались. По его методу начали бурить на Кольском полуострове. Подобралась надежная группа энтузиастов из числа аспирантов и вообще людей, поверивших в авторитет доктора наук. Есть обнадеживающие результаты. Правда, весьма скромные. Руководство института проникается к нему все большей симпатией как человеку смелой мысли. Советуют брать пробы пошире. Подыскать еще какой-нибудь регион. Короче, вербовать сторонников.
Нынешняя поездка Табарова в Томск помимо ознакомления с новинками геологической науки имела подспудную цель: уговорить сибиряков, располагающих разносторонними традициями, принять на вооружение метод, родившийся в среде столичных коллег. По крайней мере заручиться их поддержкой, приохотить, заинтересовать. Поиск лишь в одном месте — это еще не гарантия успеха.
В голове Виктора Николаевича уже складывалась некая модель завтрашнего выступления. Он предложит одну-две формулы, оттолкнувшись от того, что известно любому геологу. Затем поведет нить доказательств непосредственно к новой теории. А когда почувствует, что делегаты конференции кое в чем разобрались, представит свою модель как логическое завершение строгих расчетов. В схемах и формулировках Табарову пока нет равных. Здесь его конек. А дальше один-два факта из того, что получено на Крайнем Севере… Дело-то ведь новое. А все новое само по себе любопытно.
Виктора Николаевича уже влекло к тем двум, заранее составленным формулам. Как полезно для гимнастики мозга позаниматься хотя бы полчаса в день вычислениями! Мир цифр оставался его стихией. Рождению симметричной теории он обязан давней привычке моделировать, искать взаимосвязи между человеческой фантазией и незыблемой логикой чисел.
«Да, придется все же начинать с математической выкладки. В зале в основном инженерия, язык формул им не чужд. По крайней мере получится хорошая интрига… Умный сразу уловит суть, а для дураков… я не работаю».
— Добрый вечер! — послышался знакомый голос сбоку.
Машинально взглянул на часы. Оказывается, минул час, как он сидит в одиночестве под звуки оглушающего оркестра, веселящего публику в зале. Лида заметила на его лице тень недовольства.
— Давно пришел? Ну, прости. Что ни говори, я все-таки женщина.
На ней серый, с широким отворотом вечерний костюм, пышно взбитые волосы. Это «прости» прозвучало скорее игриво, чем прочувствованно. Она произносила слова с некоей обреченностью и немного даже с вызовом, будто хотела разрушить его безмятежность, потешиться его растерянностью. Слегка подкрашенные губы женщины плотно сомкнуты. На верхней губе, когда приглядишься, еле заметные морщинки.
Положил перед нею меню.
— Что будем пить? Чем закусывать? Помни: ты хозяйка за нашим столом.
— Для меня бутылку лимонада… А еще, если не обременительно, порцию мороженого. Себе выбирай что хочешь.
Она успокоилась, оглядела кабину, найдя цвет обивки слишком мрачным.