— Как продала? — переспросил Казыбек. — «Волга» оставлена у отца, на приколе…
— Нет ее… Машину уже угнали.
— Разве? И деньги получены?
— Все сложнее, Казыбек! Денег я и в руках не держала. Сразу привезли мебель. Все равно что обменяли на гарнитур… Тебе не нравится?
— Мебель нравится, сделка — нет. Что это за люди? — Он покосился на дверь, за которой раздавались скрежет гвоздей и постукивание молотка: мужчины распаковывали очередной ящик.
Казыбек сейчас думал не о покупке. Машина его тоже не интересовала. Не раз думал там, вдалеке, что «Волга» пропала от ржавчины, превратилась в металлолом. Сейчас он с ужасом размышлял о судьбе жены, которую какие-то ловкачи втянули в аферу. Рано или поздно люди эти попадутся, и тогда на скамье подсудимых окажется Меруерт, жена «покорителя Алжира», как его поименовал пышно, поднимая тост, один из гостей. Да, она по неопытности, в силу своих бабских увлечений тряпьем, угодила в какую-то торгашескую помойку.
— Меруерт! — с ожесточением в голосе воскликнул муж. — Зачем нам такая мебель, которой нет ни у кого из наших знакомых? Что о нас станут говорить люди?
Лиф его испугало женщину.
— Успокойся, Казыбек, — она прильнула к нему, пытаясь повернуть к себе бледное, побравшееся испариной лицо. — У Селиховых югославский гарнитур, весь резной, закачаешься.
— Селихов — замминистра! — Казыбек не находил слов от возмущения.
— Ну и что? — Меруерт решила не сдаваться. — Может, и ты будешь заместителем. У тебя все данные…
— Дура ты! Дурочка!
Не находилось слов, а главное — он пока не видел выхода. Но решение уже вызревало.
— Сколько это все стоит? — он кивнул головой на дверь.
— Не знаю.
— А машину в какую сумму оценили?
— Не знаю.
Казыбек в отчаянии хлопнул себя по ляжкам.
— И на таком уровне подготовки, — того не знаю, сего не ведаю, и с кем дело имею, понятия не имею, — ты вступила в аферу?
— Но это не афера, Казыбек! Мы просто обменялись!
— Святая простота! Неужели ты и сейчас не понимаешь, в какую грязную лужу тебя затащили?
— Но я же ничего не украла, Казыбек! Мы согласились баш на баш!
Казыбек оттолкнулся от кровати, неверным качающимся шагом, словно больной, подошел к окну. Пока думал, ни разу не обернулся. Ей показалось жутким его молчание.
— Может, я не смогла правильно оценить? Я у Назкена совета спрашивала. Он у нас большой. Мы, правда, торопились. Хотели как лучше.
Казыбек окончательно убедился в том, что Меруерт многого недопонимает. Да, в этом деле, так лихо под-закрученном пройдохами, и черт ногу сломит!
— Не мало! — произнес он с отчаянием. — Мебель баснословно дорогая. Она не по карману таким, как мы с тобою. А эти прохиндеи наверняка украли с базы, схимичили, нечестным путем присвоили. Это приходило тебе в голову? Не приходило? Ну, умница, ну, молодец! — он снова заводился. — Ведь ты сейчас соучастница преступления!.. Неужто совесть тебе не подсказала? Ты берешь то, что не для нас припасено. Оно будет вечно жечь тебе, всем нам глаза! В конце концов, эта куча дров может однажды сгореть за одну минуту! Жить потом как? Детей воспитывать? Эти людишки, — он шагнул к двери, — завтра твою «Волгу» сбудут по спекулятивной цене, и цепочка пойдет крутиться дальше. А в начале этой роковой цепочки — твоя наивность, Меруерт! И глупость заодно!..
Когда Казыбек начал свою длинную и беспощадную тираду, похожую на речь прокурора, Меруерт тоже поднялась с края кровати, прошла на середину комнаты. У нее был потерянный вид, но мысль работала четко и ожесточенно. Она не первый год замужем и знает: нет такой семьи, где бы не разлетались вдребезги тарелки. Или не случалось бы размолвок… У них с Казыбеком тоже возникали объяснения по-крупному. Но подобных грубых слов, вплоть до обвинения в глупости, пока у их очага не раздавалось. Да, она где-то переступила край в своем супружеском рвении угодить мужу. Только теперь ей стало понятно: разве все это или что-либо другое в этом роде с мебелью получилось бы хуже, если бы они с мужем занимались обставлением квартиры вдвоем? Разве только того, что она «выбила» для семьи гараж и четырехкомнатную квартиру, недостаточно, чтобы любимый оценил ее ум, желание быть равной в семье?
К Казыбеку наконец пришло решение:
— Иди и скажи этим прохвостам, что мы отказываемся от гарнитура. Да, мол, не понравилась покупка мужу… Разве так не бывает? Иди же скорее, пока не ушли.
— Сам скажи! — со страхом в глазах произнесла женщина.
— Уволь! Я их не знаю и знать не хочу!
— Казыбек, не горячись! Давай еще раз подумаем.