— Что за привычка у вас, любезный Хамза Жакупович: чуть не заладилось где, к старикам за выручкой бежите? А что станете делать, когда мы вымрем поголовно? Растили, растили вас, молодежь, лелеяли… А закалить забыли вроде. В институте десятки первоклассных специалистов, молодец к молодцу… И в нашем секторе есть металлогенисты, взращенные на разведке региона. Направь людей на большое дело, доверь им — все пойдет на должном уровне. А мы все глядим на них как на подлесок. Когда же матереть будете?
— Для нынешней поездки не годятся! — возразил Жарболов, решив не уступать лукавым советам старика. — Вы же знаете: в последние годы Табаров проявляет активный интерес к этому краю. Эрудит он первоклассный! Чтобы пойти ему вспять, профессиональной подготовки мало. Солидный авторитет потребуется. Как раз по части признания заслуг у моих ровесников слабовато. Здесь нужен истинный корифей геологии, вроде вас.
Академик продолжал думать. Что-то мешало ему спокойно принять предложение директора института.
— Чего скрывать, геологическое объединение рудного края, — продолжал углубляться в проблему Жарболов, — защищает узкие интересы. Помните, в свое время они пренебрегли нашими рекомендациями. Не наступила ли пора предъявить счет? Все это удобнее сделать, прибыв на место, основательно оглядевшись. Думаю, не мне, а вам, разумеется. Итак, снова карты в руки! Заходите лишь с козырей! — завершил свою мысль любитель игры, большой мастак по части преферанса и прочего в этом роде, доктор наук Жарболов.
— Ладно, Хамза Жакупович, — произнес академик. — Вынимай из кармана свою излюбленную ручку. Есть кое-что для нынешнего дня и впрок.
— А может, после? — замялся директор, взглянув на часы. По его прикидкам, на выколачивание согласия коллеги ушло слишком много всегда драгоценных для администратора минут.
— Нет, Устюрт тоже нельзя откладывать. Там ждут нашей помощи.
Жарболов нехотя извлек из нагрудного кармана изящную японскую ручку с золотым пером — доктор тяготел ко всему восточному, — подтянул поближе лист бумаги, принялся записывать под диктовку. Снурников перечислил из своих дорожных записей все, что требовалось для Устюрта немедленно: материалы, приборы, запчасти, дефицитные фонды… Не преминул подсказать молодому руководителю учреждения имена тех людей, кто обязан осуществить все это и в какие сроки.
— Только теперь, — сказал академик, — когда я переложил на вас заботы об Устюрте, могу согласиться на очередную поездку, чтобы не действовать на два фронта. Договорились?.. По рукам!.. А то ведь у старого выручателя из бед получится как в басне Крылова: нос вытащил, а хвост увяз… Когда прикажете отправляться?
— Об этом услышите в министерстве… Да и командировку оплачивают они, — Жарболов улыбнулся, поднимаясь.
— Разве и туда тащиться? Бог мой, а я-то старухе обещал не задерживаться… Пластырь вовремя снять нужно. — Он указал рукой на поясницу.
— Ералиев звонил лично, — все еще улыбаясь, уточнил директор.
— Ну, так и говорил бы сразу! — пыхнул академик. — А то несешь околесицу полчаса. В таких случаях полагается напрямик, с порога: «Нас ждет министр!» Какого лешего, хотел бы я знать, хочет от меня Ералиев?
Жарболов склонил голову набок, изображая полное неведение.
Институтская «Волга» доставила их в Министерство геологии за десять минут. Хозяин кабинета был занят. Если бы не расторопный помощник, кто знает, как долго пришлось бы сидеть в приемной. В каждом солидном учреждении обнаруживаются такие находчивые, обычно молодые еще люди, которым достаточно одного взгляда, чтобы определить, кто и зачем пожаловал. Нужного человека, явившегося по делу, тем более — по приглашению, долго держать у дверей руководителя не станут.
На сей раз усердие помощника превзошло надежды. Двое посетителей, похоже приехавших из экспедиции, вынуждены были прервать свою беседу, а директор института и академик в следующую минуту уже сидели в кабинете министра.
Максут Ералиев хорошо знал Снурникова. Они изредка общались в те годы, когда Ералиев работал в Устюрте. Не от других лиц нынешний министр знал о резком и прямом характере своенравного старика. Знал его пунктуальность, нетерпимое отношение к краснобайству. Ералиев встал из-за стола, молча пожал руку Сергея Архиповича, предложил кресла ему и директору института. Едва сели за приставку к столу, из приемной принесли поднос, а на нем дымящийся чайник и три пиалы… Министр разлил чай.