После той встречи в Томске Виктор Николаевич и на самом деле почувствовал некий разлад в себе и неопределенность жизни. Что с ним произошло? Вспыхнуло притушенное годами прежнее чувство или сказалось обаяние расцветшей Лидиной красоты, прежде не столь ценимой, как в нынешние годы?.. Пытался освободиться от смешных этих вопросов и сомнений, не смог.
Он всегда отличал ее от других, улавливал особость голоса, улыбки и даже походки. Нелегко расставшись с Лидой в ресторане, не удержав женщину от напрасных упреков, провел ночь без сна, доискиваясь причины их размолвки. Винил во всем себя, обстоятельства, судьбу. Все, только не ее, Лиду. Она и через годы виделась гордой, не опустившейся до мести, преследования, клеветы. Он ждал ее у подъезда Дворца культуры, где шло совещание, чуть не опоздал к началу, но она так и не появилась в тот день. Не пришла на заседание, где полагалось ей выступить с докладом.
Делегатам вдруг объявили, что кандидата геологических наук Скворцовой не будет сегодня, заболела… Никто из участников семинара и не помыслил о том, что причина недомогания докладчицы в нем, в Табарове, который сидит в седьмом ряду зала, удрученный, молчаливый, растерянный.
Пытался забыть Скворцову, выбросить из головы. Обычно хорошим громоотводом для надвигающихся душевных гроз является заурядная работа, если отдаваться ей самозабвенно. Однако на этот раз нахлынувшая волна чувств оказалась сильнее обычной увлеченности делом. И тогда он принялся действовать по пословице, гласящей: «Клин вышибают клином!..» Связался с легкомысленной женщиной, давно пялившей на него глаза. Временная близость с Нелли, ее податливость и готовность раствориться в его желаниях усилила тоску по настоящей любви, предметом которой могла быть для него только Лида. Даже в объятиях Нелли он думал о Скворцовой. Такое состояние еще больше раздваивало Табарова, затуманивало представление о реальностях окружающего мира.
Считая себя человеком достаточно стоящим, чтобы пользоваться уважением других, в том числе вниманием женщин, он недоумевал, почему Лида относится к нему высокомерно, иронизирует, открыто мстит? Разве можно носить в себе зло так долго? Всякое напоминание о прошлом для человека болезненно, если в годах минувших было больше радости, чем сейчас. В душе рождается досада о упущенном, одолевая горечь пережитого — неприятно вспоминать. Что дает сейчас Лиде примитивная месть, кроме необязательных волнений и головной боли?
Не преодолев разлада с собой, Табаров через два месяца после встречи в Томске приехал в Ускен, где, согласно гостиничной анкете, постоянно проживала Лида Скворцова.
В рудный край Табаров ехал как поверженный, в голове у него было одно: встретиться и в спокойной обстановке, вдали от примелькавшегося, привычного, сказать Лиде с мужской прямотой: без нее не смог. Женщину расслабляет такое признание.
Главная встреча их впереди. К ней нужно как следует подготовиться. Сначала Виктор Николаевич хотел познакомиться с краем, куда занесла его судьба. Профессиональный интерес геолога увлек в горы. Здесь ученый поразился загадочному молчанию распахнутых далей. Все в той стороне было словно в сговоре против человека… В нем пробудился азарт открывателя. К той поре он искал точку приложения для своей симметричной теории. Ему называли другие регионы для опробования, но, кое-что зная о возможностях рудного края, он загорелся желанием испытать свою методику поиска именно здесь. Болезненное тщеславие подогревалось тем, что в случае удачи он мог бы назвать открытое им месторождение именем любимой женщины… Этот дар его сердца стал бы для нее сюрпризом, обойти который просто невозможно.
В здешние места, как видим, доктор геологии Табаров попал почти случайно, ради встречи со Скворцовой. Заглянув отнюдь не ради любопытства в местные справочники, где имелось кое-что о прошлом промышленного города, пришел в изумление от младенческих характеристик населенных пунктов и окрестных гор. Все здесь лишь закладывалось, начиналось и требовало умелого завершения. Далекие от научного обследования недр местные геологи ковырялись в земле кое-где и наугад… Их славили на всех перекрестках, осыпали наградами, венчали почетными титулами, по существу за незначительные с точки зрения истинной науки достижения. Все здесь как бы томилось в ожидании настоящего хозяина. Душа Табарова трепетала в предчувствии неслыханной удачи! Однако на пути к этой главной радости жизни стояла все та же Лида — хозяйка его давних мечтаний и нынешнего настроения. Знала бы она о вожделениях Виктора Николаевича…