Скворцову в те дни приезжий увидел в самом неподходящем месте — на рыночной площади, среди пестрой толпы и разноголосицы. Рядом с нею, неся хозяйственную сумку, поддерживая под локоток, шел рослый, атлетического сложения бородатый мужчина, в котором Табаров при немалом напряжении угадал отдельные черты собственного лица. Парень помогал матери сделать покупки, заботливо оберегал ее от излишней тяжести… «Это еще одна насмешка жизни надо мною! — тут же определил Виктор Николаевич. — Встретить сына уже взрослым, поглядеть на него издалека… А как мечтала покойная мама увидеть меня в кругу семьи, подержать на руках внука!.. Знала бы родимая о том, что как раз в те дни, когда она настойчиво толковала мне о необходимости иметь семью, живой внук ее бегал в далеком Казахстане. Мальчонка тогда уже ходил в первый класс! Если бы знала, быть может, прожила бы еще несколько лет?!.»
А первая любовь Табарова после разрыва с обожателем, скрывая свой позор, уехала в Ускен, о котором в те годы едва слышала. Взяла билет — лишь бы подальше… Не окончившую вуза Лиду приняли, да и то с трудом, на должность техника в геологическое учреждение. Позже, когда ребенок подрос, она возобновила учение. Постоянная нужда и напряжение жизни выработали в ней привычку мыслить активно, остерегаться очередных ошибок, экономить каждую копейку… Ее старание, а подчас и незаурядное умение обратили на себя внимание руководителей. Привычка преодолевать, стремиться к лучшему, желание окончательно уйти от нужды привели женщину в заочную аспирантуру. Одаренная не только внешностью, она без особой затяжки защитила кандидатскую диссертацию.
А как же мальчик? Замечая его раннее развитие, Лида записала сына в первый класс в шестилетнем возрасте. На редкость серьезный паренек шел среди ровесников первым в математике. Невзирая на нехватку лет, в начале учебного года Сережу из второго класса перевели в третий… В пятнадцать поступил в вуз.
Виктор Николаевич, когда узнал об этом, возгордился собою. Он отнес успехи сына к наследственным особенностям Табаровых… Понимая, что юношескому возрасту свойственны и «скачки» и всякого рода нездоровые увлечения, Лида взяла парня под неусыпное родительское наблюдение: выпросила для него должность рядового геолога в тематической партии, которой руководила. Впереди научная работа, но полагалось усердной практикой закрепить то, что вычитано из вузовских учебников. Все это отец узнал о сыне после, из уст Сережиной матери.
Они встретились не среди рыночной толчеи, разумеется, а в одном из лучших номеров ускенской гостиницы. То была их счастливая встреча, принесшая обоим радость. Лида не скрывала изумления, увидев Табарова на земле, ставшей для нее родной. Не важничала, не строила из себя недотрогу. Казалось, забыла все обиды и ту неприятную размолвку в Томске, где она, как признавалась теперь, сорвалась совсем по-глупому.
Виктор Николаевич почти в первые минуты их встречи бухнул о том, что вынашивал в сердце долгие и мучительные для него недели и месяцы:
— Лидок!.. Прости меня, если ты в силах это сделать… Хочешь, я стану на колени… Я преклоняюсь перед тобою и твоим поступком… Родила сына, воспитала. Еще один твой подвиг — направила его по стопам матери и отца, вырастила геолога… А ведь моя профессия тоже от отца!.. Ты ни в чем не помешала мне, шла долгие годы где-то рядом, шаг в шаг, не отставая, если сказать честно, опережая меня!.. Подумать только: ты сберегла сыну мою фамилию, продолжила наш род, а быть может, и сохранила славу всего рода! Теперь я понял: ты поистине необыкновенна, несовременна даже — из хороших книг, из древних преданий. Хотел бы знать: какой суд ты мне приготовила на случай вот такой встречи? Я готов принять казнь, вынести любое испытание. Все перенесу, соглашусь на любые условия, лишь бы отогреть твое сердце. Какой бы выбор ты сейчас ни сделала, будешь права, потому что в жизни победитель не я, а ты! Честно!