Вспомнив, куда они пошли после посещения магазина, не раздумывая шагнул в подземный переход.
Казыбек уверенно шел к Красной площади. Да, все Казтугановы были в тот день в Мавзолее В. И. Ленина. У Кремлевской стены сфотографировались. Постояли вблизи Мавзолея, дождались смены караула. Им еще достало времени пройтись через Александровский сад.
Сейчас Казыбек вышел к Красной площади со стороны музея.
Все здесь было как три года назад, будто геолог и не уезжал из Москвы, а связанное с Алжиром — ему приснилось. Реальная явь теперь вытеснила из памяти все случайное. В жаркий августовский день даже очередь к Мавзолею была короче обычного.
Геолог прошел вдоль площади и остановился на том самом месте, где они с Меруерт слушали звон курантов. Два молодых солдата, удивительно похожие на тех прежних часовых, замерли в той же позе навытяжку, словно ждали его, сына кочевника, чтобы он приехал издалека и привел с собою смену.
Казыбек невольно сорвал с головы берет и долго любовался молодцеватой выправкой часовых главного караула страны. Вдруг послышались мелодичные звоны курантов. Люди, пришедшие к Мавзолею, словно по команде подняли голову в сторону Спасских ворот. Трое военных в парадной форме строевым шагом шли вдоль стены, не обращая внимания на бой часов. У них был свой отсчет времени.
За четверть часа, проведенные на Красной площади, душа Казыбека окончательно обрела равновесие и мрачные мысли отлетели куда-то в сторону.
Супруги Казтугановы сначала выезжали в Алжир вдвоем. Это был первый для обоих вояж за границу. Все в той поездке занимало их до невозможности, однако и сомнений оставалось хоть отбавляй. Не зря говорят: чем длиннее дорога, тем больше всяких случайностей. Ясное дело, Меруерт в первые дни ликовала от сознания, что министерство геологии отрядило для выполнения столь сложных работ за рубежом именно ее мужа. В союзном министерстве без особых проволочек утвердили кандидатуру. Значит, и Москва признавала Казтуганова соответствующим столь высокой миссии. А Меруерт — жена, правая рука известного специалиста! И для нее был оформлен заграничный паспорт по всей форме. Оба теперь пусть не в одинаковой степени, но будут представлять на алжирском руднике Страну Советов. Сознание этого факта окрыляло женщину. Она была преисполнена желания совершить что-то достойное своего уважаемого мужа и вообще гражданина отечества. Одним словом, не туристами выезжали за границу, не в поисках экзотики в далекой стране, не ради удовлетворения личных интересов. Их ждал тяжелый изыскательский труд, и обоим Казтугановым хотелось, чтобы этот труд, благодаря их готовности выложиться сполна, оказался еще и благородным поступком, достойным уважения со стороны ближних и дальних.
Казыбеку надлежало как специалисту оказать помощь молодой республике, недавно сбросившей с себя иго колонизаторов. Задача советских и всех иных геологов состояла в том, чтобы не дать замереть из-за нехватки сырья тем немногочисленным рудникам, которые были оставлены прежними хозяевами на произвол судьбы. Битва за спасение рудников была начата такими же, как Казыбек, энтузиастами горного дела, приехавшими сюда несколько раньше.
Какой удивительный факт, между прочим: полсотни лет тому назад немыслимо было и подумать степняку о таком участии! В те времена кочевой люд нуждался в помощи из других, более развитых стран. В степь приезжало много технического персонала из-за границы. С их участием подняты промышленные гиганты. А теперь Казахстан поставляет своих спецов за рубеж, чтобы вернуть добрым людям когда-то взятый долг опыта в добыче и поиске руд…
В дедовские времена лишь восемь процентов обитателей юрт умели читать и кое-как нацарапать на бумаге несколько слов. А сегодня внуки прежних табунщиков запросто едут в Азию и Африку, на другие материки, чтобы внести свой вклад в поправку обескровленного хозяйства страны или целого географического региона.
Нужно ли распространяться о том, какие чувства испытывает тот или другой сын степей, принимая на себя обязанности миссионера технического прогресса?
Казыбеку надлежало «прощупать» недра чужой земли, оказавшейся неласковой к истинным ее хозяевам. Требовалось уточнить геологическую карту департамента. Ясное дело, выполнять все это придется не одному, с местными специалистами. Первая помеха в деле — незнание языка. Пока шли приготовления к отъезду, Казыбек зачастил по вечерам на курсы французского. С арабским за короткий срок и вовсе не совладать. Хорошо, что алжирцы, малые и старые, понимали язык бывшей метрополии. Учение продолжалось и по приезде в незнакомую страну. Нельзя сказать, что супруги преодолели этот барьер полностью и объяснялись так же, как на русском. Казыбек первые недели то и дело заглядывал в карманный разговорник. Затем надобность в этом сама по себе отпала.