Братья Сержановы выбирали одну за другой штанги степенно, не торопясь складывали их в штабель. Ильяс Мурзаевич вдруг шагнул к бурильщикам и принялся помогать им. Вслед за генеральным в работу включились остальные гости: сносили освободившиеся штанги к стояку, складывали их там.
Шибынтаев, поддерживая энтузиазм шефа, тут же ухватился за трубный ключ, чтобы разъединять звенья. Последнюю свечу с колонкой братья подняли, затаив дыхание. Свеча повисла в воздухе. Выбили из колонковой керн и разложили его по частям прямо на полу.
— Артисты! Фокусники! — восклицал генеральный, бегая вокруг братьев, разглядывая содержание керна. — Ну, что, Таир Унисьянович, накажем виновников?
Собравшиеся на площадке люди наперебой выкрикивали слова поздравления, склоняя на все лады имя Сержанова. А Шибынтаев, отложив ключ в сторону, вытер носовым платком руки, подошел к бачку с питьевой водой и ловким движением отъединил от цепочки алюминиевую кружку, сдавленную с боков. Затем без лишних слов щелкнул замками потертого портфеля, который носил повсюду, откинул крышку. В руках его оказалась бутылка коньяка.
Кружка вмещала как раз половину литра.
— А теперь, товарищи, прошу всех подойти ближе! — объявил генеральный, сделав жест в сторону обладателя наполненной кружки. — Сегодня все мы свидетели большого события в нашем крае. Очень даже может быть, что кое-кого из виновников торжества придется вписать золотыми буквами в историю… В этом керне, на глазах у нас извлеченном из глубин, не менее десяти процентов металла.
— Берите больше: тридцать! — подсказал Шибынтаев знающе.
— Дай бог! — согласился генеральный и продолжал: — Давайте вспомним, случалось ли подобное за минувшие десять лет? Встречали мы такое богатство?
Все молчали, зная о том, что генеральный не ради уточнения процента задал этот вопрос.
— Я уже слышал разговорчики: мол, произошло это случайно… На последней скважине… Шли вслепую! И тому подобное… Категорически отметаю такие утверждения! Никому из участников разведки не советую поддерживать вздорные слухи! Запомните: мы шли на Шокпар убежденно, с немалым багажом знаний и опыта. Руда на Шокпаре открыта нашим объединением закономерно. Поиски были упорными, мы верили в удачу. Не жалели ни сил, ни капиталов… Руда нам открылась благодаря терпению и активному мышлению людей. Есть у нас такие кадры, есть, к нашему счастью, знающие и любящие свое дело, умеющие рисковать, быть настойчивыми, если этого требуют обстоятельства.
Ильяс Мурзаевич сделал паузу.
— Поздравляю всех присутствующих с шокпарской находкой! Отличный успех, лучшего подарка в канун Нового года, по-моему, не придумаешь! А теперь, если вы согласны со мной, прошу, в связи с исключительным событием, хоть раз нарушить сухой закон, действующий в нашем объединении. Для того и открыта эта единственная на все содружество бутылка, чтобы всем лишь причаститься, приобщиться к нашей совместной победе. Кто первым должен подойти к «причастию», не стану объяснять…
Шибынтаев протянул кружку Сержанову.
Оглушенный льстивыми словами генерального, Бакбай заробел вначале, затем изучающе поглядел на окружающих его людей. Ему ли не знать: обычай такой у разведчиков есть — выпить за удачу. Но самому участвовать в подобных праздниках еще не приходилось. Не было и подобных случаев!
Мастер бурения растерялся. Выпить, разумеется, он мог. Если понадобилось бы, осушил и кружку. Робел он больше оттого, что вдруг оказался самым заметным человеком в кругу начальства, да еще такого высокого. А он кто?
— Смелее, Бакбай! — поторапливали его совсем чужие люди, фамилий которых он даже не знал.
— Тяни до дна, твой праздник! — крикнул Науканбек.
— А ты знаешь, что бутылка — из золотых запасов директора, она изымается из сейфа раз на веку? Не веришь — посмотри на этикетку. Небось годков двадцать ждала тебя, голубушка… стояла в темном углу сейфа, — разъяснял Шибынтаев.
— Хлебни сколько сможешь, — сочувствуя другу, подсказывал Казыбек.
— Кто смел, тот два съел! — послышалась шутка.
Измучившись сомнениями, Бакбай, так и не приложившись губами к кружке, вдруг протянул ее начальнику экспедиции Серикову.
— Э-э, нет, брат! — шеф отвел его руку. — Не тот заход. Сказано же: виновнику торжества.
— Пей! — приказал Кудайбергенов, глядя на Бакбая строго. И Бакбай решился. Отпил глоток, другой и тут же сунул угощение в чьи-то ближние к нему руки. Ближние руки были Таира Унисьяновича. Тот, не проявив жадности, пустил ее по кругу.
Открытие руды на Шокпаре произошло в лютые холода, что затрудняло завершение работ. По прогнозам синоптиков, январь и февраль обещали быть рекордными по количеству осадков. Для постоянного бурения требовалось еще немало человеческих усилий.