Кудайбергеновым обуяло рвение во что бы то ни стало завершить разведку. Полагалось быстро оконтурить рудоносную зону.
Об открытии на Шокпаре Ильяс тут же доложил в министерство. Все это было зачислено ему как успех, завершающий трехгодичные поиски. Министр вежливо поздравил Кудайбергенова, но советовал не спешить с реляциями и не расхолаживать коллектив разведчиков.
— Доводите ваше открытие до ума, как положено, — закончил беседу с генеральным министр.
Завидную энергию проявлял теперь во всяком начинании Курманбай Сериков. Его старание хорошо понимал Ильяс Мурзаевич. Начальнику актасской экспедиции только что отметили шестьдесят. Дела у него за последние годы шли ни шатко ни валко. В управлении поговаривали об отправке Курманбая Сериковича на отдых. Ведь за нерасторопность Серикова придется кому-то отвечать. Не лучше ли списать все недостатки на ушедшего на пенсию? Такие мысли вертелись в голове Ильяса Мурзаевича, хоть Курманбай Серикович был по-человечески ему дорог, ни разу не подвел за многолетье совместной работы.
Сериков чувствовал приближение грозы, потому был особо учтивым при встречах и безупречным в выполнении прямых распоряжений шефа. Открытие Шокпара было спасательным кругом для утопающего в житейских волнах. Только глупец мог упустить подвернувшуюся возможность для поправки расшатанной временем и невезением репутации. Шокпар — был единственным спасением не только ему. Если подтвердится их открытие после оконтуривания залежей, грядет истинная сенсация, прозвучит по всем росстаням гром победы! Чьей? В том числе и Серикова, без начальника экспедиции, организатора поиска, никак не обойтись на любом торжестве по этому случаю. Разведчиков ждут не только благодарности в приказе генерального, но премии и награды, а возможно, и более высокие почести. «Сам-то Кудайбергенов отхватит себе государственную премию, — рассуждал Сериков. — Нет уж, Курманбай, постарайся и не упусти момента! Твой наступил звездный час!»
Впрочем, стоит ли упрекать Серикова за такие честолюбивые мечты? Человеку хотелось достойно завершить свою скитальческую эпопею вполне логичным итогом. Разве он меньше других выкладывался на работе? Не везло, что тут поделаешь? И вдруг словно озарение…
Через неделю после памятного полета с генеральным в горы для обмывания удачи Сериков положил на стол Кудайбергенова проект детальной разведки Шокпара. В сшитке листов было указано все: количество станков, численность обслуживающего персонала с поименным списком бурильщиков, строительство жилья, укладка дороги с мостами. Даже смета на многомиллионную сумму, рассчитанная по рублям и копейкам.
Комплекс работ на ближайшие пять-шесть лет…
Единственной незаполненной графой в том проекте оставалась фамилия начальника новой партии. Но и на этот счет у Серикова готовы свои соображения.
Курманбай Серикович предложил назначить преемником дел на Шокпаре своего воспитанника, Бакбая Сержанова. Имя этого джигита в те дни было на устах всех рудокраевцев. Однако в своих рассуждениях о будущем начальнике разведки Курманбай встретил упрямого оппонента в лице Казтуганова. Главный геолог экспедиции лучше любого и каждого знал Бакбая. Казыбек не жалел добрых слов в адрес своего друга: блестящий знаток буровой техники, но слишком горяч характером, не всегда ладит с людьми, максималист в решениях. Ко всему прочему славный работяга этот не имел даже техникумовского образования. «На одном энтузиазме, — вел свою линию Казыбек, — сейчас далеко не уедешь. А Шокпар, несмотря на кажущуюся щедрость, имеет непростой нрав, хорошо прочувствованный геологами за три мучительных года поисков».
Сериков попытался на первом же обсуждении кандидатур смять доводы Казтуганова. Он пребывал в плену очарования этим скуластым, горячим в работах бурильщиком. Курманбай срывался в спорах, обозвал Казыбека эгоистом, недоброжелателем, чем сильно расстроил младшего коллегу.
— Илеке, рассудите нас с Казтугановым, — с отчаянием в голосе доказывал Сериков. — Ну, кто сейчас в начальниках партий? Это же, как правило, хозяйственники, отставные профдеятели, просто выдвиженцы… А я предлагаю вполне достойного человека, можно сказать — героя! У Сержанова легкая рука. За ним в огонь и воду пойдут люди. Ему и карты в руки, коль игра пошла на крупный успех. А специалистов — подбросим. Да я и сам готов перезимовать на Шокпаре… Под моей рукой Бакбай всегда ходил, словно объезженная лошадка, и рвения парню не занимать. Маловато организаторского опыта? А мы, старшие, так ли уж все знаем? Пошлем слишком опытного — дурить нас станет, собьется на халтуру, завалит отлично начатое дело.