Впервые попав в свои хоромы после получения ордера, Меруерт бегала из спальни в детскую, из детской на кухню, будто подхваченная вихрем и желая все это обнять широко расставленными руками. Она смеялась от восторга, пробовала голос отдельными куплетами из песен, аукала, будто заблудившаяся в лесу, полном всякого волшебства и неожиданностей. Устав от радостных переживаний, села, сложив ноги, прямо на полу в комнате мужа и принялась перебирать все свои удачи в жизни. «Дурочка, — убеждала она себя. — Ну, конечно же ты самая счастливая: муж у тебя, дети — наилучшие во всем свете! А квартира! У кого еще такая есть?»
Строители на удивление подобрали для каждой комнаты обои. Куда ни загляни — не к чему хозяину руки приложить! Все чисто, подогнано, манит к себе и радует взор. Хватай свои пожитки из прежних углов и расставляй в новом жилище как вздумается. Одних рук на все эти дела недостанет. Благо приехали мать с отцом из Ускена. И Жазыбек, младший брат мужа, примчался на своем «Москвиче» из Жартаса. Суета с переездом так закружила женщину, что она за неделю не выбрала и часа отстучать телеграмму в Алжир. Все дни в бегах. А муженек небось заждался вестей из дому. Он там сидит на чемодане.
Если толком разобраться в смятенных чувствах Меруерт, в ее страданиях, перемешанных с ликованием души, она умышленно не торопилась поделиться с Казыбеком семейной удачей. Годы с начала супружества прошли немалые, Меруерт посерьезнела с виду, но привычки детства еще не оставили ее бесповоротно. При хорошем настроении к ней возвращалось кокетство, игривость, желание подшутить над близкими, сделать кому-либо сюрприз.
Казыбек поощрял в ней эту способность вдруг забыть о возрасте и превратиться в шаловливого ребенка. Именно вера в необидчивость мужа способствовала тому, что Меруерт остановилась на желании преподнести мужу новую квартиру как подарок в день приезда. Встреча с Казыбеком виделась ей довольно простой: все они — дети, она, родственники — приезжают с букетом цветов в аэропорт; каждый по-своему лобызает главу семьи, дарит, что припас для этого дня. Затем они ведут путешественника к машине. Едут к центру города. Один поворот, другой. Вот путники устремились к проспекту Мира, пересекают десяток улиц, едут дальше… И тут Казыбек не выдерживает: «Эй, милые! Вы что надумали — прогулочку в честь возвращения? Не пора ли домой?» И лишь тогда Меруерт, загадочно поигрывая глазками, улыбаясь, тихо шепнет мужу: «Спокойно, папенька Назкетая! Минуту терпения, и ты окажешься в своих покоях… А сейчас поплотнее закрой глаза и сиди не шевелись, пока не скажу: «Открой!»
В другом случае Казыбек наверняка заартачился бы, потребовал объяснения, что, мол, за шуточки. С каких пор моя жена стала объясняться загадками? Но в день приезда он все вытерпит, и шалости Меруерт на глазах людей: пусть жена порезвится!
Путь их между тем продолжается. Цепочка машин объехала площадь Ленина, втянулась в улицу Сатпаева. Передняя легковушка приткнулась у подъезда нового дома. Теперь Меруерт берет мужа за руку и ведет на шестой этаж. Лифт пока не подключен. Придется подняться на своих двоих… Когда мелькнет знакомый номер на двери, можно подождать отставших. Оказавшись впереди шумной толпы, Меруерт сделает грациозный реверанс перед своим благоверным, произнесет с ликованием в голосе: «Ну, мсье Казтуганов, прошу вас первым переступить порог… И если позволите, мы последуем за вами».
Дальше этой сцены, сложившейся в голове довольно отчетливо, Меруерт не уходила. Ей нужно было передать мужу свой дар в присутствии свиты близких людей.
Меруерт прокручивала свой сценарий по нескольку раз в день, прибавляя кое-какие немаловажные, на ее взгляд, детали. Она была в те дни довольна собою, гордилась обретенной находчивостью. Пусть она снахальничала в чем-то, важен результат: такой немыслимой квартирой удалось завладеть! Многие пытались, да не вышло! Почему бы столь значительное приобретение не подать муженьку с блеском, с подчеркнутой важностью своих заслуг.
Женщина никогда не забывала о том, что судьба свела ее под одной крышей с человеком незаурядным, видящим ценности в глубинах, умеющим превозмочь немалые помехи в утверждении своего «я». Муж возвращается с наградой из заморской страны. Почему бы хранительнице очага не проявить своих способностей? Разве супруг, возвратясь из дальней дороги, не обрадуется, видя, что зажженный в четыре руки огонь в доме не только сбережен в чистоте, но и стал ярче прежнего? Такими хранительницами домашнего уюта умные мужья должны гордиться!