— Я ждал тебя, — угрюмо произнес старик, — И надеялся, что не дождусь.
Павлик смотрел на него снизу вверх. И дед смотрел на него.
— Но раз ты здесь — значит так и дролжно быть…
Дед все смотрел и смотрел на него и как-то странно улыбался.
Пашке было страшно. Так страшно, как не было никогда еще. Ему казалось, что взгляд старика проникает в глубину его памяти, извлекая из нее все самое страшное, что Пашка хотел бы забыть… и что не мог забыть.
— Что ты увидел тогда, когда зажмурился? — вопросил дед.
— Ничего. Только темноту.
— Да… это не очень-то хорошо… прямо скажем… Но у тебя еще есть возможность увидеть не просто темноту, а что-то еще? — хмыкнул дед, — Но тут просто закрыть глаза — недостаточно. Так чудеса не совершаются… и мертвые не воскресают.
Пашка чувствовал, что странные слова старика что-то значат… и это что-то очень важно для него…
— А что надо делать? — спросил он настороженно.
Старик смотрел на него и в то же время взгляд его был направлен куда-то сквозь него, в какое-то неведомое измерение колдовского пространства, где он видел что-то недоступное простому человеческому взгляду.
Его лицо изменилось, побледнело и черты лица исказились, словно сквозь них проступило что-то… кто-то… кто жил внутри него, только изредка выходя на поверхность. Павлику показалось, что лицо его вдруг помолодело. На несколько мгновений и в глазах сверкнули странным нечеловеческим светом.
— Уже сейчас, — прохрипел он, — Ты прав… уже сейчас… Все так… все так… Мне очень много лет и я устал.
Он рухнул на стул, как подкошенный, и руки его дрожали… и мелко и жалобно тряслась голова.
Он поднял голову, посмотрел на бледного, испуганного мальчика.
— Всегда кто-то приходит… Я не знаю, кто приводит его… но он всегда приходит, когда настает время, чтобы принять силу… и знание… Кто-то приходит… Посмотри на того, кто убьет меня… Он заменит меня… Он поможет тебе…
Павлик похолодел. Он попятился прочь от деда, боясь повернуться к нему спиной и только когда вышел за дверь — побежал. Не оглядываясь. Что было духу. Пока вдруг из-за деревьев не выступила какая-то темная фигура, и только тогда Павлик закричал.
— Ты че орешь, — прошипела фигура, хватая мальчика за рубашку, — а ну стой!
Павлик остановился, собрался развернуться и дать деру, но натолкнулся на стену — ударился в кого-то, кто уже стоял сзади.
Дед стоял у окна, наблюдая за всем происходящим.
15.Мальчишки были в основном вооружены бутылками со спиртным, все они показались Павлику совершенно невменяемыми, когда он увидел их лица, и он понял, что вряд ли ему удастся вырваться от них живым.
Мальчишки тихо, почти не переговариваясь, подбирались к дому старика. Сам Касим крепко держал Павлика. От него жутко разило дрянным вином, от его паров у Павлика начала кружиться голова.
В темноте лица мальчишек казались ему похожими на лица демонов, особенно лицо одного из них, того тощего и длинного, что там, в заброшенном доме с такой ненавистью говорил о старике. Его глаза излучали свет нечеловеческий, тот самый, что Павлик увидел в глазах старика… оставалось только удивляться тому, что никто из товарищей этот мальчика не замечает этого света.
Это он вел их. Он, а не Касим. И они шли за ним, повинуясь какой-то неведомой силе, которая сейчас жила в нем.
— Это здесь, Пескарь, — сказал бритоголовый. — Вот его дом.
— Ты успел предупредить его? — Касим сильно тряхнул Павлика, так что у того щелкнули зубы, — За это ты умрешь. Сначала увидишь как умрет твой дерьмовый дед, а потом сам умрешь.
Он снова пахнул на него парами спирта.
Павлик уже был почти мертв от страха и болтался в руках Касима, как тряпичная кукла.
— Он все равно не успел бы смыться, — сказал кто-то из темноты.
Пескарь отворил калитку и вошел первым.
В его руке сверкнул длинный нож.
Он просто толкнул дверь, и она отворилась.
Старик сидел за столом, он ждал, пока все мальчишки не войдут к нему, и смотрел он только на одного. На Пескаря с ножом.
Некоторое время он и его убийца смотрели друг другу в глаза. Всего лишь несколько мгновений…
16.За эти несколько мгновений в голове старика промелькнул тот проклятый день, когда он сам вломился в этот дом…
Кругом рвались снаряды и земля содрогалась от близких взрывов. Он только что покинул поле боя, его гимнастерка была в крови и дуло автомата все еще дымилось.