Во всём она поддерживает мужа, в каждом движении его.
— Ничего, Акакий Акакиевич, ничего, проживём как-нибудь, — говорит она. И это так трогательно, что прямо сердце сжимается.
А когда шинель мужа расползлась на спине на две части, Агриппина Ивановна искренно не может сдержать слёз. Шинель лежит у Агриппины Ивановны на коленях, она смотрит на неё и плачет.
— Бедный мой, как же нам теперь морозы пережить? — говорит она. — Акакию Акакиевичу до службы так далеко добираться! С нашими ветрами и сыростью…
Сама в стареньком зипунишке ходит, на котором заплата на заплате, но в первую очередь о муже думает. И вот она решает, что Акакию Акакиевичу нужна новая шинель.
— Нам бы только на материал и на воротник денежек собрать, — говорит она, — а шинельку я вам, Акакий Акакиевич, сама пошью.
Акакий Акакиевич рад-довольнёхонек и начинает мечтать о новой шинели.
И тут у меня вопрос к создателям спектакля. Почему Башмачкин так легко соглашается? Почему сам не думает о жене? Он мог сказать:
— Нет, Агриппина Ивановна, мы сначала вам новый зипун купим, а уж потом как-нибудь с Божьей помощью и на шинель соберём.
Ну да ладно, вернёмся на подмостки. Пересказывать весь спектакль я не буду, а то получится целая книга. К счастью, мои дорогое земляки могут и сами увидеть эту постановку, так сказать, во всей своей красе.
Остановлюсь лишь на некоторых моментах.
Особенно интересно начало второго действия. Поднимается занавес, а посреди сцены — кровать семейная. На ней Акакий Акакиевич с женой. Агриппина Ивановна спит, а Акакию Акакиевичу не до сна. Минуты три он озабоченно думает о чём-то, странно поглядывая на жену, а потом всё-таки будет её.
— Агриппина Ивановна, — спрашивает Акакий Акакиевич, — вы не сильно заняты?
— Совсем даже не занята, — отвечает Агриппина Ивановна. И они начинают обсуждать, где взять деньги на новую шинель.
То значительное лицо, тот вельможа, которого мы знаем по повести Гоголя, в спектакле представлен более подробно и во всей своей, так сказать, мерзости. Он оказался редкостным модником. У него огромный гардероб — длинный шкаф чуть ли не на всю длину арьерсцены. И в этом шкафу не меньше тридцати шуб, шинелей, с воротниками разного меха — на соболе, на кунице, бобровые, лисьи… всякие.
Эта сценическая задумка показалась мне интересной. Вроде как показать контраст. Акакий Акакиевич годы копит на новую шинель, а вельможа каждый день новую одевает.
В спектакле от вельможи страдает не только Акакий Акакиевич, но и его жена. Чтобы как-то найти деньги на новую шинель, Агриппина Ивановна решается на отчаянный и страшный шаг — она втайне от мужа становится падшей женщиной. Такая вот интересная находка постановщиков. Получается, ради любви женщина идёт на самопожертвование, на смертный грех, а это дорогого стоит.
Ну и вот, собрав нужную сумму, Агриппина Ивановна приходит к начальнику департамента, к этому самому вельможе. Достаёт из узелка 70 рублей (как раз столько нужно на материал для новой шинели) и просит того, чтобы эти деньги он выплатил Акакию Акакиевичу в виде премии. «Понимаете, — умоляет она, — Акакий Акакиевич не должен знать, что это от меня».
Вельможа с удовольствием принимает деньги и обещает всё устроить. Но Акакию Акакиевичу их так и не отдаёт, а присваивает себе. А когда Агриппина Ивановна, растерянная и грустная, снова приходит к нему, этот напыщенный самодур ухмыляется ей в лицо, называет гулящей девкой и другими скверными словами. Потом и вовсе начинает орать.
— Как смели вы меня, честнейшего и уважаемого человека, впутывать в свои грязные дела?! Какова современная молодёжь! Как вы вообще посмели обратиться ко мне с подобной просьбой?
— Но вы же взяли деньги, — испуганно и виновато отвечает Агриппина Ивановна.
И тут на вельможу находит возбешение.
— Что?! — кричит он. — Да я никогда не прикоснулся бы к вашим грязным деньгам! Я честнейший человек!
Агриппина Ивановна слёзно просит вернуть её семьдесят рублей, но тот, брезгливо брызгая слюной, выдаёт ту самую отвратительную тираду, которая у Гоголя убила Акакия Акакиевича. Вельможу играет актёр, который ростом под метр девяносто и весом не менее 120 кг. И вот он нависает над слабой и беззащитной женщиной и обрушивается на неё дурным рёвом:
— Знаете ли вы, кому это говорите? понимаете ли вы, кто стоит перед вами? понимаете ли вы это, понимаете ли это? я вас спрашиваю?
Агриппина Ивановна от ужаса вся ужимается, как воробушек, закрывает голову руками, словно пытаясь заслониться от удара, бросает свой узелок и бежит, бежит, обезумев от ужаса.