На этом и заканчивается сия трагическая и душераздирающая история.
Зрители два часа рукоплещут и доводят уставших актёров и актрис до истерики и крайнего истощения.
Ну, что можно сказать создателям столь странного спектакля. Многое я, конечно, не понял. Иной раз просто чушь несусветная, которую вряд ли вообще кто-то поймёт. Такое чувство, что создатели сего шедевра свалили скопом всё в одну кучу, лишь бы показать все грани человеческого страдания. Намотали на великое произведение чёрт знает что! Есть, правда, интересные находки, но что страннее, что непонятнее всего, — это то, как авторы могут брать подобные сюжеты? Видимо, в наше непростое время, когда искушённого зрителя ничем не пронять, глумление над великими книгами приносит тот ажиотаж, полные залы и шумиху в прессе остроклювых критиков, без чего, наверное, театру не прожить. Впрочем, я видел реакцию зала, и наверно, такая постановка классики всё же оправдана. Но остаётся вопрос: как долго будет жить этот спектакль и войдёт ли он в сокровищницу театрального искусства? Вряд ли.
Есть и ещё немаловажная деталь, над которой стоит задуматься: так ли уж безопасна эта «Шинель на шёлковой подкладке»? После спектакля выяснилось, что пропало сто двадцать семь очень дорогих шуб. В том числе у олигарха с супругой. Куртки, пальтишки всякие и старые шубейки не тронули. Когда я узнал об этом, я вдруг подумал, что не зря Н.В.Гоголя считают самым мистически таинственным писателем. По сути, со всеми этими людьми случилось то же самое, что и с Акакием Акакиевичем. И тут меня поразила ещё более страшная догадка. Я смотрел на этих людей, которые были обкрадены столь чудовищным образом, и мне было их невыносимо жаль. Я понимал, что они обречены и уже не выживут, как и Акакий Акакиевич. Все они умрут от горя и несправедливости. Особенно мне было жалко олигарха и его супругу. Потом я узнал, что шубы пропадали во все дни, когда шёл спектакль «Шинель на шёлковой подкладке». Число жертв достигло уже восемь миллионов! Я провёл частное расследование и выяснил, что Агриппина Ивановна и Акакий Акакиевич открыли на Гоголевском бульваре свой меховой салон. И почему-то никто из правоохранительных органов этим не заинтересовался. Вопиющий факт! Хочется спросить: сколько ещё нужно жертв и не пора ли снять спектакль из репертуара театра и прекратить подпитку преступного бизнеса?
Таинственное мироздание
Спросите у профессора Кардыша о шизофрении и о разных там паранойях, он вам такое расскажет! Как ухватится за излюбленную тему, да за любимого конька, да такие интересные случаи припомнит, — прямо заслушаешься. Всякую подробность выложит, ну и, конечно, своё мнение явит. А как же, на любой диагноз у него свой взгляд. Докторскую степень не зря получил, заслуги его немалые, самый он на симпозиумах завсегдатай, и статьи его в научных журналах печатают. Не мудрено, что и с лекциями любит выступать, учит молодых психиатров, так сказать, уму-разуму. А вот о том, какой такой с ним с самим психический недуг приключился, толком сказать не умеет. Да и сомневается, болезнь ли это… Что ни говори, уж такая невероятная история вышла с профессором, что её ни в какие рамки психиатрии не втиснешь. Всякое разумное объяснение напрочь отшибает.
Всё началось с того, что в больницу пришёл странный пациент. Пришёл сам. До этого он лично позвонил профессору и напросился на приём. Представился как физик-аспирант Левашин и сказал, что у него очень важное дело, которое может доверить только профессору.
Беседа у них мудреная получилась, поэтому я её слово в слово передаю.
Разговор их начался странно. Физик поначалу избегал говорить о причине визита, всё больше к профессору приглядывался. А потом неожиданно сгрохал так сгрохал.
— Со мной, Николай Николаевич, всё хорошо, но я… как бы это сказать… умер недавно… — сказал он и виновато усмехнулся.
Кардыш нисколько не смутился, много чего на своём веку наслушался.
— Умерли, значит… — спокойно сказал он, как и подобает психиатру: — Мы все периодически теряем смысл жизни — обычное дело. Это временно, вы, наверно, просто устали.
— Вы меня не поняли. Смысл я как раз и не терял, и жить мне охота. Со мной другое… Я видел свою смерть… Даже не смерть, я видел своё мёртвое тело, вот как вас сейчас… Это было совершенно ясно, никакой ни сон.
Профессор раздумчиво посмотрел на странного пациента и попросил рассказать как можно подробней.
История Левашина не такая уж и необычная для психиатрии, хотя... Вот его рассказ.
— Это произошло где-то месяц назад, — Левашин говорил спокойно, но избегал смотреть профессору в глаза. — Я гулял утром с собакой, и когда мы обходили дом… Знаете, я находился в какой-то задумчивости, рассеянный, что ли… Но я хорошо помню, как я вздрогнул, и что-то заставило меня взглянуть наверх. И когда я поднял голову, то увидел длинную сосульку, свисающую с крыши. Это была даже не сосулька, а большая глыба льда. Ещё подумал: вот упадёт кому-то на голову... Я отошёл от стены дома и, обходя это опасное место, пошёл дальше, но вдруг что-то опять заставило меня обернуться. И я увидел, как эта самая глыба вдруг сорвалась с крыши и рухнула вниз. В том месте, куда она упала, точно никого не было, но я ясно услышал, как кто-то вскрикнул. А потом там заскулила собака… Лада, собака моя, сразу испугалась, поджала хвост и прижалась боком к моей ноге. Не знаю, почему, но я пошёл к этому месту. И в какой-то момент внезапно всё перед глазами у меня изменилось. Так, знаете, странно: идёшь, смотришь на что-то и вдруг в мгновение ока видишь уже совсем другое. Как будто прошёл через какую-то невидимую границу. Сначала я видел просто куски льда, рассыпанные по земле, а потом… потом я увидел, что эта глыба упала на… меня. Да… Да, я увидел своё мёртвое тело.