Левашин с мольбой посмотрел на профессора, точно прося быть снисходительным к его словам, словно ему самому неловко произносить весь этот бред.
Кардыш молчал.
— Я лежал с пробитой головой, видны были окровавленные мозги… Никаких сомнений, что я был мёртв. И моя же собака бегает вокруг моего тела и скулит, скулит… Моя Лада, получается, тоже, как и я, раздвоилась. И знаете, мне кажется, что собака, которая была рядом со мной… живым, тоже всё это видела…
— Собака, говорите, видела? — со всей серьёзностью спросил Кардыш.
— Да, Николай Николаевич, я даже уверен в этом. В тот момент, когда я увидел самого себя, Лада просто в ужасе шарахнулась в сторону. Она стала метаться испуганно, яростно тянуть поводок, и так, знаете, как будто именно на то место оглядывается.
Профессор спокойно что-то у себя записал и спросил:
— Когда лёд упал с крыши, вы испугались в тот момент?
— Да нет, глыба упала далеко, да и вообще… Вернулся я, наверно, ради любопытства. Мне странно показалось и не понятно, откуда скулит собака.
— Так…
— Знаете, Николай Николаевич, я никакой душой себя не чувствовал, вокруг не летал, не парил над телом, светящегося туннеля не видел. Всё как обычно, никаких изменений я с собой не почувствовал. Я ощупал себя, ущипнул, за волосы дёрнул, как это в фильмах делается.
— Слышали ли вы ещё что-нибудь необычное?
— Нет, никакие голоса я точно не слышал, если вы об этом, доктор. Вот только эта моя вторая Лада скулила, и всё.
— Извините, Сергей Васильевич, я прервал вас. Что же было дальше?
— А дальше… Всё так же внезапно пропало, как и появилось. Знаете, когда я увидел себя, просто остановился в каком-то ступоре, ну, это буквально какие-то секунды. А потом сделал ещё шага три — четыре, и всё пропало. Всё исчезло в каких-то двух шагах, причём также внезапно, как и появилось. Я подошёл, потрогал лёд, осмотрел это место тщательно, но ничего необычного не нашёл. И собака успокоилась. Она только принюхивалась и равнодушно поглядывала по сторонам, как будто ничего не было. Вот и всё.
— Вы боитесь смерти? Задумываетесь о ней?
— Не больше, чем другие. Мне о смерти думать некогда. Семья у меня хорошая, сын растёт. С женой повезло, да и работа любимая.
— А сейчас вас преследуют страхи? Боитесь чего-нибудь?
— Страхи… — задумался Левашин. — Вроде нет…
— Ну, например, боитесь вы заснуть и не проснуться? Боитесь, что что-то на голову упадёт? Вверх теперь часто поглядываете?
— Да нет, Николай Николаевич, — Левашин даже рассмеялся, — ничего такого со мной нет. Хорошо, я вам открою, зачем я здесь. Дело в том, как вы уже знаете, я физик. Многие физики, и я в том числе, верят в существование дополнительных измерений. Параллельные миры, если хотите. В той же теории струн уравнения прекрасно работают в одиннадцати измерениях. Поверьте, в физике очень много вещей, которые указывают на многомерность нашего мира. Вообще говоря, вся квантовая физика давно уже вышла за рамки наших привычных трёх измерений пространства. Я не буду вдаваться во все эти тонкости, эта тема очень обширная. Скажу вам по секрету, у меня есть кое-какие серьёзные идеи в этом направлении. Вы понимаете, о чём я?
Кардыш кивнул.
— Поэтому для меня ничего удивительного нет, что я увидел нечто такое, что можно назвать параллельной жизнью. Но я должен быть уверен, что с психикой у меня всё в порядке. Хочу попросить вас, чтобы вы провели со мной детальное исследование. Я готов сдать все анализы, пройти сканирование головного мозга… томография, или что там у вас? В общем, всё, что нужно в подобных случаях. Поймите, мне очень надо знать, есть ли у меня какие-нибудь физиологические отклонения, органические нарушения, которые могли вызвать галлюцинации. Это очень важно для науки. Если всё то, о чём я вам рассказал, действительно галлюцинации...