С начала времён сказано: материнское сердце — сердце на особинку. Тайна из тайн. Как оно напредки чувствует — и впрямь загадка. А уж у Анюты!.. По младенчеству Танюшка чуть было из колыбели не выпала. Анюта в это время на кухне была, с кастрюлей в руках. Так она эту кастрюлю прямо на пол уронила и к дочурке кинулась. И ведь не слышала ничего. Потом сама объяснить не могла, почему кастрюлю даже до стола не донесла.
Что ни говори, а какая-то тайная связишка между Анютой и дочуркой есть. Заболеет Танюшка, и Анюте неможется. Потянула однажды девчушка связки на ноге, и Анюта на ту же правую ногу ступить не могла. Так вместе и хромали целую неделю. И таких примеров не счесть.
Ну а тот случай, о котором хочу рассказать, произошёл, когда Танюшке шестой годик пошёл. В этот день посетило профессора Кардыша очередное видение… И девчушка в нём самую что ни на есть, так сказать, главную роль сыграла.
У профессора выходной выдался, и он, проходя дворами, шёл куда-то по своим делам. Строгий и задумчивый, он не очень-то смотрел по сторонам, как вдруг что-то заставило его обернуться. И тут он увидел, как воструха Танька, гонясь за кошкой, со всего маху выбежала на дорогу, да тут же и попала под колёса стареньких «Жигулей»…
И скорость-то у машины не такая уж большая была, но девочка так неожиданно выскочила из-за стоявшего на обочине микроавтобуса, что водитель даже не успел затормозить. Когда он в ужасе рванул руль в сторону, машина уже раздавила хрупкое тельце.
Вот так…
Машина тут же остановилась, и из неё сразу же выскочил водитель, мужчина лет сорока. Он в ужасе взглянул на обезображенное тельце девочки и сразу всё понял. Судорожно схватился за голову, опустился перед девочкой на колени, и его страшно затрясло…
Вокруг было не так уж мало людей, но казалось… они ничего не видят. Одна лишь старушка в синем плаще подошла. Покачала головой и сказала:
— Ох, горюшко-то какое страшное! Что ж ты, бедовый, наделал?
Что может быть страшнее смерти ребёнка? Но Кардыш увидел и другое… Перед тем как Танюшка вымахнула на дорогу, девчушка раздвоилась. И это случилось как-то мгновенно, что профессору даже показалось, что время перед его глазами дёрнулось. Вот он видел Танюшку одну перед дорогой, а тут вдруг их — две, и обе ещё в двух шагах до того места, где девчушка была одна. Прямо и не знаю, как объяснить, голова кругом идёт от всего этого.
И всё это так странно произошло... В том месте дороги асфальт был разломан, довольно глубокая ямка, вся в трещинах. И та Танька, которая попала под машину, перескочила через ямку, а другая девчушка вдруг неловко споткнулась и угодила ногой в разлом асфальта, да тут же и растянулась прямо на дороге. А в следующее мгновение рядом с её головою, в каких-то сантиметрах, проехала машина. Те самые старенькие зелёные «Жигули»… И ещё такая деталька: дело не только в случайной ямке на асфальте, очень было похоже со стороны, как будто кто-то невидимый Танюшку толкнул. И кто это был, даже профессору увидеть было не дано.
Из подъезда выбежала Анюта в одном халате. А надо сказать, всё это случилось в самую промозглую позднюю осень. Кое-где уже и снег не таял. А Анюта даже пальтишко на себя не накинула. И выбежала-то она из подъезда как раз в тот момент, когда дочка её на дорогу выскочила.
И как ведь почувствовала! Вот и скажите мне, что такое материнское сердце.
Анюта словно ту горестную реальность не видит, а сразу к живой дочурке бросилась. Схватила её в охапку и с силой прижала к себе.
— Живая, живая… — повторяла она.
Она, не стыдясь, заплакала, прижимая к себе испуганную дочку. И Танюшка захныкала, ткнувшись в мамин халат, а потом и вовсе разревелась.
— Ты же могла погибнуть! — сквозь слёзы говорила Анюта. — Глупенькая! Сколько раз я тебе говорила: не выбегай на дорогу! Ну почему ты такая?.. Я же без тебя жить не смогу.
Кардыш стоял, не в силах пошевелиться, и просто боялся, что тронется с места, и живая девчушка навсегда исчезнет, а мёртвая — останется… Для него как будто время остановилось, и обе реальности ясно существовали перед глазами. Он как заворожённый смотрел то на живую девчушку, то на её же обезображенное тельце.
Между тем, из той машины, которая чудом не задела девочку, вышел тот же самый мужчина. Он нервно хлопнул дверкой и на мгновение замешкался, хмуро поглядывая на плачущих Анюту с дочерью. Он мельком окинул взглядом то место, где он сам же склонился над мёртвым тельцем и где стояла копия его машины, и профессор понял, что водитель второго себя не видит.
— Что же вы, мамаша, за ребёнком не смотрите?.. — дрожащим голосом спросил водитель, но тут же осёкся. Подошёл поближе и тихо сказал: — Простите меня, ещё бы маленько, и я ничего не смог бы сделать.