Гений Гоголя уничтожал ненужные реальности, со всеми их событиями, жизненными деталями, но сохранял все рукописи. Гений их не читал, не было в этом надобности. Он просто брал какой-нибудь текст в руки, и сразу ему становилось ясно, о чём там речь. И если в одной из реальностей рукопись целиком никуда не годится, но там есть интересные строчки или новые, оригинальные идеи, Гений их никуда не выбрасывал. Запоминал всё тщательно или вносил в свою записную книжицу, а потом эти записи писателю вдруг на ум приходили… Как вдохновение.
До поры, до времени Гений чётко справлялся со своим нелёгким предназначением, но когда работал над «Мёртвыми душами», разладки пошли. В поэме очень много героев, опять же у каждого свои множественные копии возникли.
Когда, например, Николай Васильевич придумывал Ноздрёва, у него столько разных Ноздрёвых получилось, что у Гения голова кругом пошла. Не знал, кого выбрать. В одной реальности даже вздорная вдова помещица Ноздрёва из-под пера выбежала. Такая жох-баба… извиняюсь, жох-дама, что берегись. Нисколь она своему более удачливому двойнику не уступала. Гений её, конечно, в «Мёртвые души» не взял, но кое-какие фразы, которые вдове Ноздрёвой принадлежат, всё-таки в поэму вкинул.
Надо сказать, Гений, путаясь с великим множеством своих героев, для наглядности создавал всех литературных персонажей… живыми. Манилов, Собакевич, Плюшкин и все герои поэмы «Мёртвые души» на самом деле существовали. Гений их в литературную реальность помещал. Там они жили себе спокойненько и ждали, когда на них внимание обратят. Ну и время от времени Гений их оттедова выдёргивал и смотрел, можно ли в какой-нибудь сюжет вставить.
Так вот, эта вдова Ноздрёва очень беспокойная и деятельная попалась. Уж такая прилипчивая, сама всякий раз к Гению являлась. Требовала, чтобы он Чичикова из поэмы выбросил и её главной героиней сделал. Мало того, с самых первых дней своего существования сблизилась с носом коллежского асессора майора Ковалёва. Запросила, чтобы и нос майора Ковалёва в поэму попал. Чтобы тому чин тайного советника дали, и чтобы Ноздрёва с носом в церкви венчалась.
Гений, конечно, такую несуразицу допустить не мог. Резонно ей отвечал: мол, это невозможно, вся структура произведения рухнет, а та и слушать не хотела.
— Скорей пудель борзых щенят родит, чем я отступлюсь, — всякий раз заявляла она.
Ругалась, конечно, и слова вздорные пускала, бывало, как окатит словесной обливой! Но всё это выглядело беззлобно, потешно и даже наигранно. Гений посмеётся над ней и махнёт рукой: вот ведь разошлась, непутёвая! Что и говорить, много эта Ноздрёва Гению хлопот доставила. Но он на неё даже не злился.
А вот была в жизни Гения одна женщина в чёрном. Вот её он поистине боялся. Эта женщина и правда очень странная. Вся как есть с ног до головы укутанная в чёрные одежды. Не скажешь, что не красавица, но лицо измождённое, бледное. Никогда она не улыбалась, а чтобы засмеялась — такое, кажется, и вовсе невозможно. Гений даже не мог определить, сколько незнакомке лет. Мрачная и суглобая — как тут скажешь? Вроде бы молода и стройна, но иногда кажется, что самая настоящая костлявая старуха.
Гений сколько себя помнил, эта женщина в чёрном всегда рядом была. А кто она, откуда… впрочем, Гений, видимо, догадывался, но так и не решился никому об этом сказать. А надо было, надо было Душу предупредить…
Возьмётся Гений с рукописями работать, и незнакомка сразу появляется. Тихо в дверки постучится, и хоть закрывайся от неё на сто замков, хоть как оберегайся, она тотчас же с другой стороны двери появляется. Ни здрасти тебе, ни слова приветного, а сразу на своё место проходит. Сядет в уголок и молчит, молчит… Исподлобья оттуда смотрит, сумрачно, и то виновато, то осуждающе. Гений в её сторону не смотрел, ему от её взгляда всякий раз не по себе становилось.
Ох и крепко же она в жизнь Гения влезла! Правда, иной раз её месяцами нет, а то вдруг несколько дней кряду является. Обычно побудет она сколько-то, посидит, не проронив ни слова, и тихо уходит. Разве что укорчиво покачает головой и вздохнёт сумно. Редко-редко вдруг скажет непонятно кому:
— Всё пишет, пишет… — и так же вздохнёт, укутается плотней в свои чёрные одеяния и уходит прочь.
Душе Гоголя эта незнакомка почему-то нравилась, а Гений только зловещее в ней видел, словно от неё свою погибель предчувствовал. Отражались визиты незнакомки и на жизнь Николая Васильевича. После её приходов он хворый и безучастный становился.
Из-за того что Гений собирал «Мертвые души» по кусочкам из множеств реальностей, он часто путался и запускал в одну реальность события, которые происходили с разными Николаями Васильевичами.