— Лестницу!.. Скорее лестницу!..
А старуха расхохоталась и в бешеном прыжке подскочила к Гоголю.
Николай Васильевич сильней прижал тетради к груди.
— Дай сюда! — она с силой вырвала у него рукописи. — В печку всё! Ха-ха! В печку!
Какая там печка! Только женщина в чёрном коснулась тетрадей, как они сразу истлели, без всякого огня и искр, и пепел просыпался в её скрюченных пальцах.
Среди ночи Гоголь очнулся от кошмара, но так, видимо, в себя и не пришёл. Он собрал все рукописи и спустился вниз. Разбудил слугу-мальчика и велел открыть печную трубу. А сам положил второй том «Мёртвых душ» и все свои тетради в топку.
Через несколько дней Николай Васильевич Гоголь умер.
Гений Достоевского
У Фёдора Михайловича Достоевского был совсем другой Гений. Сурового и созерцательного нрава. В жизни Гения тоже появилась женщина в чёрном, но он её совершенно не боялся. Сам к ней не раз за советом обращался, подолгу разговаривал с ней. С годами и вовсе без её указки ничего не творил.
Гений Достоевского также умел создавать параллельные реальности, но каторга, будь она неладна, всё испортила. В остроге ни о какой уединённости и думать нечего. Достоевский среди каторжан и днём и ночью. Трудно создавать параллельные реальности сразу для многих людей. Но это полбеды. Были, конечно, рядом с Фёдором Михайловичем и достойные люди, которые за правду пострадали, или по злому доносу, или по несчастному недоразумению — да мало ли! Но находились среди заключённых и убийцы, и насильники, и всякие с подленькой сутью. Эта мерзость человеческая, которую и людьми-то назвать нельзя, существует только в одной реальности. Их реальность никак нельзя умножить, это просто невозможно. Такой уж закон жизни, который никак не повернёшь, не изменишь.
Этот закон хоть и мудрый, на котором жизнь держится, но так получается, что много хороших и прекрасных людей от него страдают. Как ни больно, но нельзя для хорошего человека ничего сделать, если рядом с ним мерзкий человек завёлся. Просто невозможно помочь, и никто не поможет.
Поэтому Гений даже и не пытался наверху разрешение выхлопотать. В мрачной безысходности перемог годы каторги и за это страшное время разучился множество реальностей создавать. И когда Фёдор Михайлович вернулся к писательскому ремеслу, вынужден был Гений собирать весь материал из обыденной жизни. А жизнь человеческая… эх, какой только гадости и грязи в ней не сыщешь!
К тому же пришлось Гению заниматься недопустимыми вещами. Он влезал к Фёдору Михайловичу в сознание. Он руководствовался тем положением, что, дескать, прошлое существует только в сознании людей, а воспоминания всегда незаметно поменять можно. Подложит Фёдору Михайловичу нужный текст, а ночью так устроит память — и на утро писатель хорошо помнит, что это он написал. Ловко, что и говорить, вот только после таких грубых вмешательств, бедный Фёдор Михайлович тяжёлыми припадками эпилепсии страдал. Но это полбеды, страшно то, что Фёдор Михайлович Гения своего видеть мог… Иной раз как в падучую грохнется, так и Гений тут как тут.
Но иногда Гений действовал и вовсе изощрённо. Взять хоть тот сюжет из «Преступления и наказания». Его Фёдор Михайлович тоже из жизни подсмотрел. А ведь настоящая история совсем не похожа на то, что в романе получилось. Это, вишь, Гению так захотелось, чтобы по его мыслям было… Впрочем, всё по порядку.
Вот настоящая история Родиона Раскольникова и старушки процентщицы, рассказанная самой Алёной Ивановной.
Я-то грамоте не шибко обучена. Букву, конечно, понимаю, мало-мало могу ишо письмо по слогам прочитать, а тую толстущу книгу, что писатель про нас с Родей написал, мне и вовек не осилить. Родя мне и обсказал, как там написано. Он-то из студентов, ему за книжкой посидеть — дело свышное.
Так я о книге об этой. Ох-хо-хошеньки, и над кем энто писатель смываться вздумал? Над бедными людьми! Ладно-то мне, старухе, попало, а Родя пошто пострадал? И у Сонечки девья честь вымарана — нешто так можно? У них вся жизнь впереди — как вот теперича людям в глаза смотреть? В энтой книге и близко-то нетути, как всамделе было.
Послушай лучше всюю правду да передай писателю, чтобы скорей книгу менял и людей не морочил.
Мы-то с Родей рядышком живём, а до поры до времени даже не здоровкались. А зазнакомились занятно. Влюбился он тогда в Сонечку, в дочку-то этого пьяницы Семёна Мармеладова. Хотя, что я говорю, падчерица она ему. Ладноть, не о том я. Дело молодое, вот и придумал её в театр пригласить, на представление. Первое свидание, а у него дыры в карманах — ни копейки. И угостить барышню нечем, и на цветы денег-то нет.