— А это у тебя что? Ну-ка, ну-ка… Новый роман, что ли? «Сёстры Карамазовы»… Название-то какое глупейшее! Э-хе-хе, опять отсебятину наляпал…
Поднимите мне занавес
Пародия на театральную критику, или беспристрастный взгляд театрала
Никогда не писал критических статей, но, извините, не могу удержаться. Хочу рассказать об одном странном спектакле, который поставили в нашем Драматическом театре. Спектакль называется «Шинель на шелковой подкладке», по мотивам повести Н.В.Гоголя «Шинель». Признаюсь, я очень люблю Николая Васильевича. И когда узнал о премьере инсценировки «Шинели», очень даже обрадовался. Спектакль меня так поразил, что я просто не в силах молчать. Есть и ещё одна причина, почему я взялся за перо. В тот вечер со мной произошёл совершенно странный случай, который до сих пор объяснить не могу.
Так вот, обо всём по порядку.
Как говорится, театр начинается с вешалки. Создатели спектакля, видимо, восприняли это со всей серьёзностью. Возле гардероба висело забавное объявление:
«Дорогие зрители! Вас имеет честь обслуживать Акакий Акакиевич Башмачкин. Все мы знаем, как трагично сложилась его жизнь, какая горькая судьба выпала на его долю. Просьба не грубить Акакию Акакиевичу и не вступать с ним в разговор. Акакий Акакиевич крайне нелюдим, наглость и хамство может сильно его ранить, и последствия могут быть весьма плачевны».
В гардеробной и впрямь я увидел маленького человека, с болезненно пришибленным лицом, с которого не сходила раболепная и виноватая улыбка. Ему, как и гоголевскому Акакию Акакиевичу, было где-то за пятьдесят лет, и одет он был в поношенный вицмундир, какие, верно, носили титулярные советники в девятнадцатом веке. Этот самый Акакий Акакиевич суетливо и трепетно принимал шубы и другую верхнюю одежду. При виде курток он болезненно морщился, отчего его лицо становилось ещё более жалким, а вот шубы и разные дублёнки он принимал со всей любовью, ласково гладил ладонью и как-то странно на них поглядывал... И разницы не было — женские они или мужские.
Так совпало, что в театре мне посчастливилось встретить известного всем олигарха (от греха подальше не буду называть его имя) с супругой. Но видели бы вы, как был счастлив Акакий Акакиевич! Увидев столь дорогих гостей, он пришёл в неописуемый восторг и просто не сводил глаз с их роскошных шуб. Шубы и впрямь были необычайно красивые и, видимо, очень ценного меха. Я могу ошибаться, но, по-моему, у олигарха была шуба на собольем меху, а у супруги его — шиншилла.
Вся эта затея с Акакием Акакиевичем олигарху очень понравилась. Он сразу развеселился и, вероятно, решил подыграть. С хитрецой подмигнул Башмачкину и важно сказал:
— Вы уж присмотрите, Акакий Акакиевич, за нашим барахлишком. Отдельно повесьте.
— Как же-с, с превеликим удовольствием-с, — ответил Башмачкин.
— Мы вас так любим, Акакий Акакиевич, — не утерпела и супруга олигарха.
Я стоял в сторонке и видел, как у Акакия Акакиевича дух перехватило, как подкосились ноги его, как лицо его озарилось неописуемым счастьем, когда он принимал эти прекрасные шубы. «Вот это перевоплощение! — подумал я. — Вот это актёрское мастерство! Браво! Просто гениально!» И в прекрасном расположении духа изготовился увидеть выдающийся спектакль, где актёр, исполняющий главную роль, меня уже потряс.
Спектакль и правда оказался на особинку. Сейчас модно всячески коверкать классику, вытягивать её вдлинь и поперёк или, наоборот, сокращать, втаскивать каких-то новых героев, осовременивать и т.д., упирая на якобы особливое режиссёрское виденье. Может, иной раз и получается интересно, но чаще такая глупость несусветная выходит, что прямо обидно за великих писателей. Вертятся они бедные в гробу и ничегошеньки сделать не могут. А вот тот спектакль, о котором хочу рассказать, даже не знаю в какую сторону отнести. Да и насчёт жанра никак не пойму — модернизм это, или постмодернизм, или другое какое мудреное направление, — пусть уж критики копья ломают.
Все знают, что в «Шинели» Гоголя героев не так много. А в этом спектакле актёры и актрисы просто, как чернослив, выглядывают из всех углов. Но главный сюрприз — это, конечно, что Акакий Акакиевич обзавёлся… супругой. Причём молодой и очень красивой. Такое чувство, что режиссёр просто моложе и не нашёл. Так в программке и записано: Агриппина Ивановна Башмачкина, 23 года, супруга Акакия Акакиевича.
«Забавное решение… — подумал я. — Интересно, сколько у них детей? Наверно, пятеро, не меньше…»
Но детей никаких не было. Это обнаружилось с самого начала, в первом же диалоге между супругами. Я, конечно, не ручаюсь, что все фразы передаю дословно, так что заранее прошу прощения.