— Что же делать, Акакий Акакиевич, коли Бог детей нам не дал, — говорит Агриппина Ивановна с такой горечью, с такой болью, что вся моя ирония сразу улетучилась. И я понял, что женаты они уже не первый год, а значит, всё очень серьезно. Не иначе как та самая настоящая любовь.
Мне сразу стало совестно: я-то, грешным делом, подумал, что девушка из-за денег за Акакия Акакиевича замуж вышла… Дальше я и вовсе утвердился в искренности Агриппины Ивановны. В каждом движении её видно, как от всей души, как всем сердцем любит она Акакия Акакиевича. Вот уж поистине образ милой, доброй жены, которая ради мужа, какой бы нескладный он ни был, готова на всё, на любые жертвы. А жертвовать ей пришлось многим. Жизнь её так же несчастна, как и у Акакия Акакиевича. И в сущности, Агриппина Ивановна такая же пришибленная жизнью, с испуганным и жалким лицом.
Стоит ли говорить, что и Акакий Акакиевич любит свою милую супругу? Он просто души в ней не чает! Тут тебе и любовь, и уважение. Обращаются они друг к другу по имени-отчеству и на вы. Прямо как в «Старосветских помещиках».
Я уже говорил, что в этой инсценировке появилось множество новых героев. Это и вздорная мамаша Агриппины Ивановны, которая всячески издевается над Акакием Акакиевичем. И папаша ейный, пьяница, пропивающий последние гроши своей дочери и Акакия Акакиевича. Влезла сюда и вредная старуха-процентщица — верно, у Ф.М.Достоевского её переманили. И соседи, шумные гимназисты, бомбисты с прогрессивными взглядами. Все они, по замыслу создателей спектакля, служат ради одной великой цели — ежеминутно подтачивают и без того слабые психики Акакия Акакиевича и его милой супруги.
А вот портного Петровича и его жену я в спектакле не обнаружил. Видать, сократили их за ненадобностью. Агриппина Ивановна, как любящая и заботливая жена, сама шинель сшила.
Вообще, как я понял, создатели сего шедевра решили ещё больше осложнить жизнь Акакия Акакиевича, сделать его жизнь совсем уж невыносимой, полнокровной, насыщенной всякими изощрёнными бедами и горестями. Если так, то спектакль состоялся. Публика рыдала. Зрители искренне сопереживали Акакию Акакиевичу и его супруге, которой доставалось не меньше. Да, не меньше! Сколько же ей горестей и унижений пришлось перенести! Но как же стойко и достойно она несла свой крест, Боже мой! Ни на секунду не озлобилась, ни разу не сказала грубого слова! Сколько тишины, сколько кротости в её взгляде, а слёзы просто не просыхали на её глазах! Честно сказать, мне было жалко её даже больше, чем Акакия Акакиевича.
Во всём она поддерживает мужа, в каждом движении его.
— Ничего, Акакий Акакиевич, ничего, проживём как-нибудь, — говорит она. И это так трогательно, что прямо сердце сжимается.
А когда шинель мужа расползлась на спине на две части, Агриппина Ивановна искренно не может сдержать слёз. Шинель лежит у Агриппины Ивановны на коленях, она смотрит на неё и плачет.
— Бедный мой, как же нам теперь морозы пережить? — говорит она. — Акакию Акакиевичу до службы так далеко добираться! С нашими ветрами и сыростью…
Сама в стареньком зипунишке ходит, на котором заплата на заплате, но в первую очередь о муже думает. И вот она решает, что Акакию Акакиевичу нужна новая шинель.
— Нам бы только на материал и на воротник денежек собрать, — говорит она, — а шинельку я вам, Акакий Акакиевич, сама пошью.
Акакий Акакиевич рад-довольнёхонек и начинает мечтать о новой шинели.
И тут у меня вопрос к создателям спектакля. Почему Башмачкин так легко соглашается? Почему сам не думает о жене? Он мог сказать:
— Нет, Агриппина Ивановна, мы сначала вам новый зипун купим, а уж потом как-нибудь с Божьей помощью и на шинель соберём.
Ну да ладно, вернёмся на подмостки. Пересказывать весь спектакль я не буду, а то получится целая книга. К счастью, мои дорогое земляки могут и сами увидеть эту постановку, так сказать, во всей своей красе.
Остановлюсь лишь на некоторых моментах.
Особенно интересно начало второго действия. Поднимается занавес, а посреди сцены — кровать семейная. На ней Акакий Акакиевич с женой. Агриппина Ивановна спит, а Акакию Акакиевичу не до сна. Минуты три он озабоченно думает о чём-то, странно поглядывая на жену, а потом всё-таки будет её.
— Агриппина Ивановна, — спрашивает Акакий Акакиевич, — вы не сильно заняты?
— Совсем даже не занята, — отвечает Агриппина Ивановна. И они начинают обсуждать, где взять деньги на новую шинель.
То значительное лицо, тот вельможа, которого мы знаем по повести Гоголя, в спектакле представлен более подробно и во всей своей, так сказать, мерзости. Он оказался редкостным модником. У него огромный гардероб — длинный шкаф чуть ли не на всю длину арьерсцены. И в этом шкафу не меньше тридцати шуб, шинелей, с воротниками разного меха — на соболе, на кунице, бобровые, лисьи… всякие.