— Так…
— Знаете, Николай Николаевич, я никакой душой себя не чувствовал, вокруг не летал, не парил над телом, светящегося туннеля не видел. Всё как обычно, никаких изменений я с собой не почувствовал. Я ощупал себя, ущипнул, за волосы дёрнул, как это в фильмах делается.
— Слышали ли вы ещё что-нибудь необычное?
— Нет, никакие голоса я точно не слышал, если вы об этом, доктор. Вот только эта моя вторая Лада скулила, и всё.
— Извините, Сергей Васильевич, я прервал вас. Что же было дальше?
— А дальше… Всё так же внезапно пропало, как и появилось. Знаете, когда я увидел себя, просто остановился в каком-то ступоре, ну, это буквально какие-то секунды. А потом сделал ещё шага три — четыре, и всё пропало. Всё исчезло в каких-то двух шагах, причём также внезапно, как и появилось. Я подошёл, потрогал лёд, осмотрел это место тщательно, но ничего необычного не нашёл. И собака успокоилась. Она только принюхивалась и равнодушно поглядывала по сторонам, как будто ничего не было. Вот и всё.
— Вы боитесь смерти? Задумываетесь о ней?
— Не больше, чем другие. Мне о смерти думать некогда. Семья у меня хорошая, сын растёт. С женой повезло, да и работа любимая.
— А сейчас вас преследуют страхи? Боитесь чего-нибудь?
— Страхи… — задумался Левашин. — Вроде нет…
— Ну, например, боитесь вы заснуть и не проснуться? Боитесь, что что-то на голову упадёт? Вверх теперь часто поглядываете?
— Да нет, Николай Николаевич, — Левашин даже рассмеялся, — ничего такого со мной нет. Хорошо, я вам открою, зачем я здесь. Дело в том, как вы уже знаете, я физик. Многие физики, и я в том числе, верят в существование дополнительных измерений. Параллельные миры, если хотите. В той же теории струн уравнения прекрасно работают в одиннадцати измерениях. Поверьте, в физике очень много вещей, которые указывают на многомерность нашего мира. Вообще говоря, вся квантовая физика давно уже вышла за рамки наших привычных трёх измерений пространства. Я не буду вдаваться во все эти тонкости, эта тема очень обширная. Скажу вам по секрету, у меня есть кое-какие серьёзные идеи в этом направлении. Вы понимаете, о чём я?
Кардыш кивнул.
— Поэтому для меня ничего удивительного нет, что я увидел нечто такое, что можно назвать параллельной жизнью. Но я должен быть уверен, что с психикой у меня всё в порядке. Хочу попросить вас, чтобы вы провели со мной детальное исследование. Я готов сдать все анализы, пройти сканирование головного мозга… томография, или что там у вас? В общем, всё, что нужно в подобных случаях. Поймите, мне очень надо знать, есть ли у меня какие-нибудь физиологические отклонения, органические нарушения, которые могли вызвать галлюцинации. Это очень важно для науки. Если всё то, о чём я вам рассказал, действительно галлюцинации...
Кардыш с удивлением слушал: такого больного у него ещё не было!
— Понимаю… — несколько растерянно сказал он. — Исследования мы обязательно проведём, но скажите: с вами случалось до этого или после что-то подобное.
— В том-то и дело, что нет.
Профессор принялся детально обо всём расспрашивать. Он задавал разные вопросы, и выяснилось, что пациент в момент галлюцинаций не находился в состоянии стресса. Не испытывал никаких серьёзных неприятностей и ничего трагичного в его жизни не было. Не принимал алкоголь, наркотики, лекарства или какие-то химические препараты. Ничем серьёзным не болел, не жаловался на повышение температуры и головные боли, бессонницей не страдал и т. д. Словом, был вполне здоров.
Потом Кардыш отправил Левашина на томографию. И когда тот ушёл, профессор, недолго думая, записал в карточке: «Мания величия… Бредовые идеи… Ярко-выраженные зрительные и слуховые галлюцинации… Предварительный диагноз: шубообразная шизофрения».
И надо же такому случиться, этим же вечером самому профессору нечто подобное привиделось!
Возвращался он в сумерках домой и всё о новом пациенте-физике думал. И мысли у него в какую-то странную сторону повернули. Придумал профессор всё то, что физик Левашин рассказал, на пользу пустить. «Интересный случай, — думал Кардыш. — Этим больным я займусь лично. Может, получится вывести свою линию, описать особую клинику заболевания. И тогда… можно будет серьёзно заявить о себе. Да-а, «болезнь Кардыша» — звучит… Хорошо бы… Или пусть будет хотя бы «синдром Кардыша»… Да-а… А случай особенный, занятный случай. Собака у него видела… Так, алкогольный делирий исключён. Это, конечно, не болезнь Крейтцфельда — Якоба и не болезнь телец Леви. Возможно окклюзия задней мозговой артерии…»
Так раздумался, что и по сторонам не смотрит. Идёт вдоль дороги по тротуару, его машина грязью окатила, а он даже не заметил.