К тому же пришлось Гению заниматься недопустимыми вещами. Он влезал к Фёдору Михайловичу в сознание. Он руководствовался тем положением, что, дескать, прошлое существует только в сознании людей, а воспоминания всегда незаметно поменять можно. Подложит Фёдору Михайловичу нужный текст, а ночью так устроит память — и на утро писатель хорошо помнит, что это он написал. Ловко, что и говорить, вот только после таких грубых вмешательств, бедный Фёдор Михайлович тяжёлыми припадками эпилепсии страдал. Но это полбеды, страшно то, что Фёдор Михайлович Гения своего видеть мог… Иной раз как в падучую грохнется, так и Гений тут как тут.
Но иногда Гений действовал и вовсе изощрённо. Взять хоть тот сюжет из «Преступления и наказания». Его Фёдор Михайлович тоже из жизни подсмотрел. А ведь настоящая история совсем не похожа на то, что в романе получилось. Это, вишь, Гению так захотелось, чтобы по его мыслям было… Впрочем, всё по порядку.
Вот настоящая история Родиона Раскольникова и старушки процентщицы, рассказанная самой Алёной Ивановной.
Я-то грамоте не шибко обучена. Букву, конечно, понимаю, мало-мало могу ишо письмо по слогам прочитать, а тую толстущу книгу, что писатель про нас с Родей написал, мне и вовек не осилить. Родя мне и обсказал, как там написано. Он-то из студентов, ему за книжкой посидеть — дело свышное.
Так я о книге об этой. Ох-хо-хошеньки, и над кем энто писатель смываться вздумал? Над бедными людьми! Ладно-то мне, старухе, попало, а Родя пошто пострадал? И у Сонечки девья честь вымарана — нешто так можно? У них вся жизнь впереди — как вот теперича людям в глаза смотреть? В энтой книге и близко-то нетути, как всамделе было.
Послушай лучше всюю правду да передай писателю, чтобы скорей книгу менял и людей не морочил.
Мы-то с Родей рядышком живём, а до поры до времени даже не здоровкались. А зазнакомились занятно. Влюбился он тогда в Сонечку, в дочку-то этого пьяницы Семёна Мармеладова. Хотя, что я говорю, падчерица она ему. Ладноть, не о том я. Дело молодое, вот и придумал её в театр пригласить, на представление. Первое свидание, а у него дыры в карманах — ни копейки. И угостить барышню нечем, и на цветы денег-то нет.
Тут я его и увидела. Вдали от дома, на самом Невско, главном-то пришпекте. Сидит он себе грустный на лавочке, голову привесил и тяжко так вздыхает. Как сердцем почуяла, что ему помощь нужна. И ранешно-то жалко его было. Хозяйка-то его сколь из дому грозилась выселить!
Сама-то я поговорить люблю. Пожалуюсь на жизнь, о горестях и болячках расскажу, мне и легче становится. Подсела я к Роде, ага, и царя-батюшку помянула, и про ноженьки больные…
А он слушает, слушает, и видно, что не по нраву ему, а обидеть меня как-то совестно. Потом всё-таки не выдержал.
— Вы меня, — говорит, — с кем-то путаете…
Я с ним соглашаюсь.
— Путаю, сынок, путаю… — говорю. — Очень уж ты на внучонка моего похож, вылитый Ваня (это я так сказала, для беседы). Вижу я, грустишь отчего-то, беда, что ль, стряслась?
Родя вздохнул и говорит:
— Беда, не беда, а хорошего мало, — ну и рассказал о своей кручине.
А мне прям смешно стало.
— Разве ж это беда! — говорю. — Насмешил старуху. Первое свидание — дело святое, давай хошь я денег дам. Сколь надо-то?
Маленькую вовсе сумму назвал. Я эдак удивилась для виду и говорю:
— И всего-то?! Да у меня поди и с собой есть.
Порылась у себя в сумке и достала, сколь надо. Да ещё с лихвой добавила. Родя давай отказываться, а я и слушать не схотела.
— Бери-бери, — говорю, — лишнем не будет.
Эх, прослезился ажно, сердешный. Чуть ли не на коленях меня благодарил. Потом на свое свидание на крыльях полетел. В театр-то этот.
После того стал Родя ко мне в гости забегать. Со мной сестра Лизавета живёт, мы с ней кое-как век и коротаем. Я-то уж лет пять как овдовела. А без хозяина в доме каково? То-то и оно. Ну, Родя скоренько неполадки по дому исправил, всякую приспособу починил; где и мебелишку переставил — в общем, везде приложился, где мужски руки надобны. А заболею я, он и в аптеку сбегает, и до магазейну. Да и поговорить нам друг с дружкой интересно. Иной раз и вместе с Соней заглянет. Ладненько тогда у них на свидании сложилось. Мне потом так и сказали: вы, баба Аля, наш ангел-хранитель, до конца жизни вам благодарны.
Я смеюсь:
—Тоже мне нашли андела, увидит кто — спугается. Вы так и так друг от дружки никуда бы не делись. До моих годов доживёте, узнаете, какая она, судьба-то. На венчание небось позовете старуху? А не позовёте, я и так рада-радёхонька. Главное, чтобы у вас всё ладненько было.
А Родя с Сонечкой чуть ли не хором:
— Что вы, бабушка, вы у нас первый гость на свадьбе будете!