Вся эта затея с Акакием Акакиевичем олигарху очень понравилась. Он сразу развеселился и, вероятно, решил подыграть. С хитрецой подмигнул Башмачкину и важно сказал:
— Вы уж присмотрите, Акакий Акакиевич, за нашим барахлишком. Отдельно повесьте.
— Как же-с, с превеликим удовольствием-с, — ответил Башмачкин.
— Мы вас так любим, Акакий Акакиевич, — не утерпела и супруга олигарха.
Я стоял в сторонке и видел, как у Акакия Акакиевича дух перехватило, как подкосились ноги его, как лицо его озарилось неописуемым счастьем, когда он принимал эти прекрасные шубы. «Вот это перевоплощение! — подумал я. — Вот это актёрское мастерство! Браво! Просто гениально!» И в прекрасном расположении духа изготовился увидеть выдающийся спектакль, где актёр, исполняющий главную роль, меня уже потряс.
Спектакль и правда оказался на особинку. Сейчас модно всячески коверкать классику, вытягивать её вдлинь и поперёк или, наоборот, сокращать, втаскивать каких-то новых героев, осовременивать и т.д., упирая на якобы особливое режиссёрское виденье. Может, иной раз и получается интересно, но чаще такая глупость несусветная выходит, что прямо обидно за великих писателей. Вертятся они бедные в гробу и ничегошеньки сделать не могут. А вот тот спектакль, о котором хочу рассказать, даже не знаю в какую сторону отнести. Да и насчёт жанра никак не пойму — модернизм это, или постмодернизм, или другое какое мудреное направление, — пусть уж критики копья ломают.
Все знают, что в «Шинели» Гоголя героев не так много. А в этом спектакле актёры и актрисы просто, как чернослив, выглядывают из всех углов. Но главный сюрприз — это, конечно, что Акакий Акакиевич обзавёлся… супругой. Причём молодой и очень красивой. Такое чувство, что режиссёр просто моложе и не нашёл. Так в программке и записано: Агриппина Ивановна Башмачкина, 23 года, супруга Акакия Акакиевича.
«Забавное решение… — подумал я. — Интересно, сколько у них детей? Наверно, пятеро, не меньше…»
Но детей никаких не было. Это обнаружилось с самого начала, в первом же диалоге между супругами. Я, конечно, не ручаюсь, что все фразы передаю дословно, так что заранее прошу прощения.
— Что же делать, Акакий Акакиевич, коли Бог детей нам не дал, — говорит Агриппина Ивановна с такой горечью, с такой болью, что вся моя ирония сразу улетучилась. И я понял, что женаты они уже не первый год, а значит, всё очень серьезно. Не иначе как та самая настоящая любовь.
Мне сразу стало совестно: я-то, грешным делом, подумал, что девушка из-за денег за Акакия Акакиевича замуж вышла… Дальше я и вовсе утвердился в искренности Агриппины Ивановны. В каждом движении её видно, как от всей души, как всем сердцем любит она Акакия Акакиевича. Вот уж поистине образ милой, доброй жены, которая ради мужа, какой бы нескладный он ни был, готова на всё, на любые жертвы. А жертвовать ей пришлось многим. Жизнь её так же несчастна, как и у Акакия Акакиевича. И в сущности, Агриппина Ивановна такая же пришибленная жизнью, с испуганным и жалким лицом.
Стоит ли говорить, что и Акакий Акакиевич любит свою милую супругу? Он просто души в ней не чает! Тут тебе и любовь, и уважение. Обращаются они друг к другу по имени-отчеству и на вы. Прямо как в «Старосветских помещиках».
Я уже говорил, что в этой инсценировке появилось множество новых героев. Это и вздорная мамаша Агриппины Ивановны, которая всячески издевается над Акакием Акакиевичем. И папаша ейный, пьяница, пропивающий последние гроши своей дочери и Акакия Акакиевича. Влезла сюда и вредная старуха-процентщица — верно, у Ф.М.Достоевского её переманили. И соседи, шумные гимназисты, бомбисты с прогрессивными взглядами. Все они, по замыслу создателей спектакля, служат ради одной великой цели — ежеминутно подтачивают и без того слабые психики Акакия Акакиевича и его милой супруги.
А вот портного Петровича и его жену я в спектакле не обнаружил. Видать, сократили их за ненадобностью. Агриппина Ивановна, как любящая и заботливая жена, сама шинель сшила.
Вообще, как я понял, создатели сего шедевра решили ещё больше осложнить жизнь Акакия Акакиевича, сделать его жизнь совсем уж невыносимой, полнокровной, насыщенной всякими изощрёнными бедами и горестями. Если так, то спектакль состоялся. Публика рыдала. Зрители искренне сопереживали Акакию Акакиевичу и его супруге, которой доставалось не меньше. Да, не меньше! Сколько же ей горестей и унижений пришлось перенести! Но как же стойко и достойно она несла свой крест, Боже мой! Ни на секунду не озлобилась, ни разу не сказала грубого слова! Сколько тишины, сколько кротости в её взгляде, а слёзы просто не просыхали на её глазах! Честно сказать, мне было жалко её даже больше, чем Акакия Акакиевича.