Порой Талтину казалось, что графиня Элеонора предпочитает всем только его, и тогда он был готов броситься перед ней на колени и признаться в любви. Порой же ему казалось, что она относится к нему не лучше, чем к другим, и тогда Талтин просто не находил себе места от горя. Единственное, что удерживало Талтина от более смелых изъявлений своих чувств, было его малое состояние. А тут ещё и эта проклятая долговая расписка! Всю дорогу домой Талтин был занят только этими невесёлыми размышлениями. Всё его упование было на завтрашнее посещение графа Михалкова.
На другой день Талтин попросил своего старого слугу Ивана побрить его особенно тщательно. После вчерашнего вида бородатого рудокопа его коробила даже лёгкая щетина на своём лице.
Иван проворчал, что он всегда делал это со всем тщанием, однако орудовал бритвой дольше обычного. Около полудня Талтин подъехал к родовому поместью Михалковых. По обыкновению в прихожей его встретили привратник и лакей.
— Скажи, милейший, графиня у себя?
— Госпожа Михалкова пребывает в оранжерее, — ответил лакей.
— А граф?
— Господин Михалков, как обычно в это время, работает у себя в кабинете. Прикажете доложить?
Талтин кивнул. Привратник принял у него шляпу и перчатки, а лакей побежал докладывать. Не дожидаясь его возвращения, Талтин на правах постоянного посетителя сразу направился в кабинет к графу Михалкову.
Подойдя к двери кабинета, Талтин постучался и, получив ответ, вошёл. Кабинет графа представлял собой обширное помещение с книжными шкафами до самого потолка. В центре комнаты стоял большой секретер, в углу, у камина, стоял столик с двумя креслами.
Сам же граф явно пребывал в не совсем добром расположении духа. Увидев Талтина, он сердито махнул головой лакею, и тот с вытаращенными глазами поспешил убраться вон.
— Здравствуй, Андрей. Надеюсь, я тебя не сильно побеспокоил?
— Ну что ты, Евгений! — лицо графа немного разгладилось. — Мы же с вами добрые соседи, какие между нами могут быть церемонии. Садись, прошу тебя.
Талтин сел на указанное кресло, граф уселся на кресло напротив. Несколько секунд Талтин пребывал в замешательстве, не зная с чего начать, но потом собрался с мыслями.
— Я пришёл к тебе, граф, за советом по одному очень щекотливому вопросу…
На протяжении всего рассказа граф Михалков сидел с рассеянным видом и ни разу не перебил Талтина. Не проронив ни слова, он ознакомился с документом, вчера переданным Колесовым. После того, как Талтин закончил, граф помолчал некоторое время. Талтин терпеливо ждал: дело было весьма непростое.
Наконец, граф кашлянул и сказал:
— Евгений, твоё положение, в самом деле, очень щекотливое. Признаться, я обескуражен и совершенно не знаю, что тебе можно посоветовать.
Талтин совсем упал духом.
— Кроме тебя, Андрей, мне больше не у кого просить совета и помощи! — почти взмолился он.
Граф помолчал ещё несколько секунд.
— Ты должны понимать, что мне понадобится время, чтобы всё обдумать.
— Да, конечно, граф!
— Зайди как-нибудь на днях. Хотя нет, лучше я сам к тебе заеду.
Михалков поднялся с места, давая понять, что встреча окончена.
— Буду с нетерпением ждать твоего визита, граф, — поклонился Талтин.
Граф позвонил в колокольчик, и в кабинет вошёл недавний лакей.
— Марк, проводи, господина Талтина до ворот.
Простившись, Талтин в сопровождении лакея вышел из кабинета. Он чувствовал некоторое разочарование, поскольку ожидал большего от разговора с Михалковым. Весь погружённый в свои мысли, Талтин машинально взял у привратника шляпу с перчатками и вышел вон. Только спустившись по лестнице, он вдруг вспомнил о своём обещании зайти ещё и к графине. Талтин остановился и обратился к сопровождавшему его лакею.
— Милейший, проводи меня к графине Элеоноре.
— Никак нельзя, — неожиданно сурово произнёс лакей. — Вас велено проводить до самых ворот.
Талтин от удивления даже не нашёлся, что сказать.
— Что? — переспросил он, чувствуя, что имеет довольно глупый вид.
— Граф велел проводить вас до самых ворот, господин Талтин, — настойчиво повторил лакей.