Только теперь Талтин осознал, что обычно граф не распоряжался проводить его до самых ворот. Но отчего Михалков так неожиданно поступил? Возможно, здесь какое-то досадное недоразумение…
— Мне нужно переговорить с графом ещё раз.
Талтин повернул было назад, к дому, но лакей перегородил ему дорогу.
— Вас велено более не пускать. А ежели будете противиться, на вас велено спустить собак.
— Каких собак? — переспросил поражённый до глубины души Талтин.
— Известно каких — графских.
Лакей указал в сторону псарни, где за высоким забором бегали раздельно борзые и гончие. Вчера этими собаками травили рудокопа-разбойника, а сегодня их уже грозили спустить на него, дворянина из знатного рода. Как только Михалков обещал зайти к нему сам, Талтин сразу должен был заподозрить неладное. За всё время их знакомства, Михалков ещё ни разу не посещал поместья Талтиных. Растерянный Талтин вскочил на коня и, дав шпор, поскакал прочь.
Только отъехав на приличное расстояние, он сумел привести свои мысли в порядок. Граф Михалков не имел возможности дать распоряжения лакеям после их встречи, а стало быть, граф уже до его прихода знал о произошедшем. А узнать он мог только от одного человека. Проклятый Павел Колесов всё-таки не сдержал своего слова! Рука Талтина невольно легла на эфес шпаги. Сегодня же Колесов поплатиться за это.
Только Талтин въехал во двор своего имения, как навстречу ему выбежал Иван.
— Беда, мой господин! — запричитал он, ломая руки. — Просто беда!
— Что случилось? — нахмурился Талтин.
— Ходил сегодня к шорнику, так тот сразу потребовал уплатить деньги вперёд. Все в округе только и твердят, мой господин, что мы банкроты, и требуют оплатить все счета. Прямо даже и не знаю…
Талтин не стал слушать дальше и, зло подстегнув коня, выехал вон со двора. Он скакал в город, где располагалось здание Императорской службы по сбору податей, чтобы под тем или иным предлогом вызвать на дуэль Колесова. Однако негодяя там не оказалось: он выехал по делу к графу Кореневу. Талтин отправился к графу Кореневу, но и там Колесова не было. Граф Талтина не принял, сославшись на болезнь, но Талтин сильно подозревал, что Коренев на самом деле отказал ему от дома по той же причине, что и Михалков. Зато слуги Коренева охотно доложили, что Колесов от них уже уехал и вроде бы собирался направиться к маркизу Смолину…
Талтин до самого вечера рыскал по всей округе в поисках Колесова, пока, наконец, не осознал, что это совершенно бесполезно. Колесов явно избегал встречи с ним, а все местные дворяне попросту сторонились его и отказывали от дома.
Талтин возвращался домой, чувствуя себя полностью разбитым. Встретившийся на улице Добчинский, носитель одной из самых беднейших фамилий округи, притворился, что не заметил приветствия Талтина, и прошёл мимо, отвернувшись в сторону. А на главной городской площади за ним увязалась ватага улюлюкавших уличных мальчишек. Похоже, уже вся округа знала, что Талтину уготована долговая тюрьма.
Впереди послышался шум, и из-за угла навстречу показалась тяжёлая повозка, сопровождаемая несколькими жандармами. Но шумели вовсе не они, а ещё одна орава мальчишек, шедшая следом за ними. Повозка представляла собой телегу с большой клеткой, внутри которой кто-то сидел. Приглядевшись, Талтин тотчас же узнал в арестанте вчерашнего разбойника и, пропуская повозку, невольно остановился.
Страшная мысль поразила Талтина. Теперь он сам сделался совершенно таким же изгоем, как и этот несчастный. Талтин вернулся домой, полностью разбитым. Не найдя в себе сил, чтобы даже поужинать, он отправился в свои покои, а ночью у него началась лихорадка. Талтин провёл в постели, не вставая, несколько дней, а когда выздоровел, то будто оказался в совершенно другом мире.
Глава 3. Тринадцатый компаньон
Неожиданную поддержку Талтин получил со стороны графа Селиванова. Граф в один из дней собственной персоной заехал к Талтину, чтобы узнать о состоянии дел, чем весьма удивил. И он же, не дожидаясь просьбы, сам одолжил тысячу рублей. После этого Талтин воспрянул духом и принялся за дела, хотя и раньше понимал, что нельзя сидеть сложа руки.
Вернуть себе честное имя можно было, только расплатившись с долгами. Ещё три тысячи рублей ему удалось набрать из собственных средств. Затем Талтин перебрал всех своих немногочисленных родственников, но все они были ещё менее состоятельные, чем он сам, и вряд ли могли вспомоществовать. Оставался ещё барон Рублёв — дальний родственник по материнской линии, владеющий крупным поместьем в Восточных Губерниях. Родственные узы были настолько дальними, что Талтин даже не имел чести быть знакомым с бароном. Конечно, было слишком самонадеянно ожидать от такого родственника сколь-нибудь значительной помощи, но другого выхода Талтин не видел.