— К вашим услугам и к услугам ваших родственников, господин Талтин, — учтиво ответил с поклоном Огайсин.
Небрежным жестом он показал, что услуги хозяина постоялого двора более не нужны, и тот, поклонившись, удалился.
— Прошу вас, — сказал Огайсин, приглашая Талтина присесть.
Талтин кивком поблагодарил нового знакомого и уселся напротив. На столе стояли лишь оловянная кружка и бутылка вина, початая, но почти нетронутая. Откуда-то подскочил половой и, с поклоном поставив на стол вторую кружку, исчез так же внезапно, как и появился.
— Вы явились почти в самый последний момент, — сказал Огайсин, наливая в кружки вино.
— Прошу меня простить великодушно, прошло не более получаса, как я вернулся из Северных Губерний…
— Не стоит извинений! — прервал Огайсин, поднимая кружку. — Судьбе было угодно, чтобы мы всё же встретились.
Талтин в ответ тоже поднял свою кружку и, пригубив вино, отдал должное вкусу Огайсин. Вино оказалось отменным.
— В вашей записке вы тоже упоминаете судьбу, — заметил Талтин.
— Видите ли, в нашем деле судьба и удача играют довольно большую роль, с которой нельзя не считаться.
Огайсин внезапно замолк и покраснел, будто выдал некую тайну, хотя из его слов нельзя было понять что-либо определённое. Талтин сделал ещё один глоток и, видя, что его собеседник несколько растерялся и теперь не знает, как продолжить разговор, решил начать сам.
— Наверное, судьба играет немаловажную роль в любом деле, — осторожно заметил Талтин.
— Да, вы, конечно же, правы, — кивнул Огайсин, очевидно собираясь с мыслями. — Простите, я начал совсем не с того, с чего собирался…
От вина на голодный желудок зашумело в голове. Эдак никакого серьёзного разговора не получится. Талтин повернулся в ту сторону, где сновала прислуга, и поднял руку. Его заметили, и тотчас же один из половых подбежал к столу.
— Чего изволите, мой господин?
— Подай-ка мне, любезнейший, самый быстрый ужин, какой только можно приготовить в этом заведении.
— Яичница с четырьмя глазками и ветчиной вас устроит, мой господин?
— Вполне, — кивнул Талтин.
Половой вопросительно взглянул на Огайсина, но тот знаком показал, что он ничего не желает. Но и потом половой не кинулся исполнять требуемое, как того ожидал Талтин, а замялся с самым смущённым видом.
— Мой господин… Э-э… Я приношу свои извинения, мой господин, но хозяин требует, чтобы вы уплатили вперёд…
— Что?!
Талтин было рассердился, но внезапно сник. Только теперь он догадался, почему так смешался хозяин постоялого двора, когда услыхал его имя. Будучи две седмицы в отъезде, Талтин напрочь позабыл, что в родных краях он уже перестал считаться добропорядочным и платёжеспособным дворянином.
— Да как ты смеешь?! — нахмурился Огайсин, поднимаясь с места.
— Я приношу свои извинения, — залепетал половой, — но хозяин требует…
— Не горячитесь, господин Огайсин, прошу вас, — остановил Талтин своего нового знакомого. — Я заплачу вперёд.
— Но это неслыханная дерзость, господин Талтин!
— Я приношу свои извинения… — всё лепетал половой.
— Увы, — грустно улыбнувшись, пожал плечами Талтин, — видимо, такова судьба всех несостоятельных должников. Я стал изгоем в своём же родном краю.
Укоризненно качая головой, Огайсин сел на своё место. Талтин порылся в кошельке и протянул половому гривенник.
— Покорнейше благодарю, мой господин! — поклонившись, облегчённо проговорил половой и убежал.
— Неслыханная дерзость, — пробормотал Огайсин.
— Как видите, господин Огайсин, я нахожусь в довольно затруднительном положении, из которого, признаться, не вижу никакого выхода. Однако вы, судя по записке, можете каким-то образом мне помочь.
Огайсин бросил несколько взглядов по сторонам и наклонился вперёд через стол, к Талтину, будто хотел поведать некий секрет. Талтин непроизвольно наклонился навстречу.
— Прежде обещайте, что сохраните в тайне предмет нашего разговора, — тихо произнёс Огайсин.
— Надеюсь, вы не замышляете ничего преступного?