— Что? — удивился Огайсин. — О, нет, уверяю вас!
Столь искреннее изумление собеседника убедило Талтина в честности его намерений.
— В таком случае, я даю вам такое обещание.
Огайсин удовлетворённо кивнул и также тихо продолжил:
— Я являюсь одним из двенадцати компаньонов компании «Сайфин и Ко», которая под предводительством господина Сайфина занимается поиском кладов…
Талтин вытаращил глаза и не сдержался от удивлённого восклицания:
— Кладов?!
Он ожидал всякого, даже самого фантастического предложения, но слова Огайсина всё равно поразили его.
— Не так громко, прошу вас, — предостерегающе поднял руку Огайсин, бросая по сторонам настороженные взгляды. — Иначе наша беседа может привлечь чьё-либо внимание, что совершенно излишне.
Но Талтин и сам уже понял, что его непроизвольный возглас получился чересчур громким. Он огляделся, но, кажется, никто из посетителей не заинтересовался ими. Талтин не знал, что и думать. Неужели Огайсин хочет предложить ему заняться поиском кладов?
— Прошу меня простить, господин Огайсин, моё изумление было слишком велико… Но я перебил вас. Прошу, продолжайте!
— Нашей компании спешно требуется ещё один компаньон, а вы остро нуждаетесь в некоторой сумме. Мы совершенно случайно услыхали о постигшем вас несчастье, когда оказались в ваших краях, и навели о вас кое-какие справки. Вы благородный человек, и мы искренне надеемся, что вы согласитесь стать нашим компаньоном.
Так и есть! Огайсин замолчал и, глотнув вина, пристально посмотрел на Талтина. Он явно был взволнован. Хотя Талтин и предполагал, что собеседник предложит ему нечто подобное, он оказался не готов сразу дать ответ. К счастью, в этот момент подоспел половой с заказанным ужином. Огайсин сразу же откинулся назад, еле заметным жестом призвав к молчанию.
Пока половой раскладывал на столе блюда, у Талтина появилось немного времени, чтобы поразмыслить. Талтину, конечно же, приходилось слышать много различных историй, связанных с кладами, как счастливых, так и весьма драматичных. Но во все эти истории не очень-то верилось. Несколько раз в год по округе обязательно проходил слух, что какой-то бедствующий или даже умирающий старый моряк продаёт карту, на которой доподлинно указано, где спрятал свои сокровища знаменитый пират Иван Лисянский. И ведь находился какой-нибудь простак, который за пару золотых рублей покупал этот клочок бумаги!
Талтин украдкой оглядел своего собеседника. Невольно закралась мысль, а не обычный ли мошенник перед ним, желающий воспользоваться чужим бедственным положением?
На столе к тому времени разместились тарелка с дымящейся яичницей с ветчиной, щедро сдобренной петрушкой, укропом и базиликом, корзинка с двумя большими ломтями пшеничного хлеба, соусница с ароматным соусом, чашечка с горчицей, серебряная ложка с ножом и салфетка.
— Благодарствуйте, мой господин, — половой с поклоном удалился.
Талтин, расправив салфетку, засунул один её край себе за галстук и решил возобновить прерванный разговор сразу с волнующего его вопроса.
— Господин Огайсин, — спросил Талтин, намазывая горчицу на кусок хлеба, отломанный от одного из больших ломтей, — от меня, наверное, потребуется вступительный взнос, чтобы вступить в Компанию?
— Вообще говоря, да. Однако, учитывая не совсем обычные обстоятельства вашего вступления в Компанию, вы, господин Талтин, имеете полное право выплатить вступительный взнос уже после получения искомого дохода.
У Талтина отлегло от сердца. Последнее условие не только возвращало доверие к Огайсину, но и было весьма кстати при его бедственном положении. Но почему Сайфину и Ко так нужен тринадцатый компаньон?
— Вы сказали, — продолжал Талтин, поливая соусом яичницу, — что вам нужен тринадцатый компаньон?
— Именно так, — кивнул Огайсин.
— Но разве вы не опасаетесь проклятия числа тринадцать? Ведь это число приносит исключительно несчастья!
Надеясь на продолжительное объяснение, Талтин принялся за ужин. Только отправив в рот первый кусок, он понял, насколько сильно проголодался.
— Поиск кладов — дело довольно тонкое и щепетильное, у которого есть свои определённые правила. У кладоискателей даже есть свой Устав. Мы ни за что не отправились бы за кладом втринадцатером, — Огайсин сделал ударение на этом слове, — если бы на то не было весьма веской причины.