Талтин кивнул, чтобы показать, что он внимательно слушает, поскольку с набитым ртом не мог ничего сказать.
— Согласно древним преданиям,— Огайсин снова понизил голос, — этот клад запечатали с таким условием, что его можно отыскать только втринадцатером.
Огайсин многозначительно замолчал. Талтин утёр губы салфеткой и сделал добрый глоток вина, чтобы запить.
— Получается, я необходим исключительно для нужного числа? — улыбнулся он. — Что-то вроде тринадцатого гостя, только наоборот?
— Именно так, — серьёзно, без тени улыбки, подтвердил Огайсин.
— А можно ли узнать, что это за клад? — спросил Талтин
Он отломил кусок хлеба от большого ломтя и вновь принялся за яичницу.
— Простите, господин Талтин, но вы ещё не являетесь нашим компаньоном, и я никак не могу вам этого сказать. Так гласит Устав кладоискателей. Могу лишь заверить, что клад прямых наследников не имеет и спрятан на земле, которая никому не принадлежит.
— А сколько времени займёт… ээ… — Талтин замялся, крутя ложкой в воздухе и подыскивая подходящее слово.
— Кампания? — подсказал Огайсин.
Талтин кивнул.
— Предположительно — с месяц, — пожал плечами Огайсин. — Нельзя сказать заранее что-либо определённо на этот счёт, ведь никогда не угадаешь, сколько времени продлятся поиски клада.
— А где же остальные участники компании?
Задав этот вопрос, Талтин поймал себя на мысли, что сам непроизвольно оттягивает момент собственного выбора. Конечно, соглашаться на авантюру с поиском какого-то клада с совершенно незнакомыми людьми было весьма рискованно. Талтин на мгновенье представил, что откажется от предложения Огайсина, и вдруг понял, что в таком случае просто лишает себя последней надежды. Он был готов идти куда угодно, лишь бы подальше от родного края, где в одночасье превратился в чужака.
— К сожалению, дела Компании уже не терпят отлагательств, и все спешно тронулись в путь. Остался лишь я один, чтобы дожидаться вашего возвращения. Но и мне, как вы уже поняли по записке, завтра нужно немедленно отправляться.
Талтин дожевал кусок ветчины и потянулся за своей кружкой.
— То есть, завтра уже в дорогу? — переспросил он.
— Да, господин Талтин.
Талтин глотнул вина.
— Хорошо, я согласен.
— Вы даже не спросите, — улыбнулся Огайсин, — какова будет ваша доля в предприятии?
— Да, конечно же, простите, господин Огайсин. И какова же будет моя доля?
— Ваша доля, наравне со всеми, составит двадцатую часть сокровищ. Предводитель Компании получает сверх того ещё три доли, Мастер Чародейства и Мастер Стражи — по полторы доли сверху. Оставшаяся доля будет потрачена на дорожные и прочие издержки.
Талтин вытер руки салфеткой и взял протянутый документ.
— Вот уж не думал, — несколько удивлённо заметил Талтин, разворачивая свиток, — что человек, принятый в компанию единственно для нужного числа, имеет равные со всеми доли.
— Всё согласно Устава кладоискателей,— ответил Огайсин. — В Компании не бывает случайных или тем паче ненужных людей.
— А во сколько оценивается клад, господин Огайсин?
— По нашим скромным подсчётам, — Огайсин нагнулся вперёд, — около миллиона золотых рублей.
— Около… — поражённый Талтин осёкся на полуслове.
Он никак не ожидал услышать настолько внушительную сумму. Талтин быстро прикинул в уме. Тогда его доля составит около пятидесяти тысяч рублей! Этого с лихвой хватит для оплаты долга. Боясь поверить, он понизил голос до самого тихого шёпота и переспросил:
— Вы сказали, около миллиона?!
— Да,— скромно подтвердил Огайсин, — золотом, серебром, драгоценными камнями, украшениями и всякой утварью. Таким образом, доля каждого компаньона составит около пятидесяти тысяч рублей.
— Не поймите меня превратно, но всё это выглядит слишком необычно, чтобы я сразу смог поверить. У вас есть какие-нибудь подтверждающие документы?
— У меня есть договор, — Огайсин вытащил из-за пазухи бумагу, свёрнутую в свиток, и протянул Талтину. — Надеюсь, этот документ сможет удовлетворить вас…