Но Талтин уже не слушал собеседника и весь углубился в чтение. Несколько странная буквенная вязь с завитушками на гербовой бумаге гласила:
«С подписанием сего документа Вы становитесь участником Компании по поиску кладов «Сайфин и Ко» под предводительством господина Сайфина, сроком на одну кампанию с правом на получение двадцатой доли от совокупного дохода.
Вы имеете право внести вступительный взнос после получения искомого дохода.
В случае несчастья все похоронные издержки ложатся на Компанию. Если несчастье произойдёт после получения искомого дохода, доля покойного будет наследована его родственниками.
Вы обязуетесь держать в строжайшей тайне всю деятельность Компании во избежание известных неприятностей.
Господин Сайфин»
Документ заканчивался большой витиеватой подписью предводителя Компании со странной фамилией, наверное, опять из Западных Губерний. В самом низу бумаги стояла уже знакомая печать с скрещёнными киркой и лопатой. Талтин уже догадался, что это была эмблема кладоискательной компании. Он несколько раз старательно перечитал документ, совсем забыв о своём ужине.
— Я должен подписать этот договор?
— Да…
Огайсин хотел сказать что-то ещё, но Талтин уже успел крикнуть половому, чтобы тот принёс перо и чернил.
— Нет никакой необходимости подписывать договор прямо сейчас, — вдруг покраснев, пробормотал Огайсин. — Будет лучше, если вы самолично познакомитесь и переговорите с предводителем Компании господином Сайфиным. Осталось ещё несколько тонкостей…
Принесли перо и чернила, и Огайсин, замявшись, прервал свою речь.
— Я уже принял решение, господин Огайсин, — покачал головой Талтин, когда половой удалился.
Талтин вытащил перо из чернильницы и смахнул с острия прилипшую муху. Как он и предполагал, перо было плохо очинено. Талтин обмакнул перо в чернила и, не разворачивая полностью свиток, коротко и решительно поставил подпись внизу бумаги.
— Господин Талтин, — пробормотал Огайсин, — вы должны понимать, что может случиться всякое и что кампания не принесёт вообще никакого дохода.
— Я понимаю.
Талтин протянул документ Огайсину и вернулся к ужину. Огайсин осторожно принял свиток из рук Талтина и, словно до конца ещё не веря, взглянул на подпись. Он помахал бумагой в воздухе, чтобы чернила быстрее подсохли, и спрятал договор за пазухой. Затем он вскочил с места и с торжественным видом протянул руку Талтину. Тому опять пришлось прервать трапезу и тоже встать, чтобы пожать руку.
— Добро пожаловать в нашу компанию! — с чувством заявил Огайсин. — Клянусь честью, вы нисколько не пожалеете, что согласились!
Усевшись, он разлил ещё вина и высоко поднял свою кружку, приглашая Талтина присоединиться к нему. Талтин опустился на свою скамью и тоже поднял свою кружку.
— Итак, — сказал Талтин полувопросительно-полуутвердительно, вновь беря в руку ложку, — теперь я имею право знать всё?
— Да, конечно. — Огайсин наклонился и произнёс, наверное, самым тихим шёпотом, каким только возможно: — Мы отправляемся искать сокровища Древних Рудокопов.
У удивлённого Талтину ложка с куском яичницы застыла на полпути. Об этом кладе, спрятанном в далёкой губернии, конечно же, слышали все в Империи, от мала до велика.
— Но этот клад никто не может отыскать вот уже триста лет! — шёпотом воскликнул Талтин и закинул, наконец, яичницу себе в рот.
Он уже вполне приноровился к такой таинственной манере разговаривать.
— Никто и не мог отыскать, — нисколько не смутился кладоискатель, бережно убирая договор за пазуху, — поскольку сокровища были зачарованы. Но у каждого даже самого сильного охранительного заклятья есть срок, по истечении которого чары теряют свою силу. Кроме того, нам удалось раздобыть подробнейшую карту тех мест, где спрятаны сокровища.
— А вы уверены в достоверности этой карты?
Похоже, слова Талтина немного задели Огайсин.
— Конечно, — сухо сказал Огайсин. — Мы очень тщательно подготовились к кампании и…
— Простите, если мои слова задели вас, — поспешил прервать собеседника Талтин, держа в руках кружку, — но мои сомнения вполне понятны. Сейчас чуть ли не в каждом трактире вам предложат купить подобную карту. Правда, на ней отмечен не клад Древних Рудокопов, а награбленные сокровища Ивана Лисянского, но зато всё подписано-де собственной рукой знаменитого пирата.