Огайсин замялся в нерешительности.
— Или это секрет, который пока ещё нельзя раскрывать предо мной? — с улыбкой добавил Талтин.
— Прошу меня извинить, господин Талтин! — смутившись, ответил Огайсин. — Я ещё не вполне успел свыкнуться с мыслью, что вы теперь полноправный участник нашей компании. Это, безусловно, секрет, но вы, конечно же, имеете полное право знать.
Огайсин жестом пригласил подойти к нему, и Талтин тоже подъехал ближе к верстовому столбу.
— Мы условились, что нам будут оставлять послания на тайном языке кладоискателей возле каждого десятого верстового камня.
Талтин смотрел во все глаза, но не заметил ничего похожего на буквы или хотя бы на какие-нибудь тайные знаки ни на самом камне, ни вокруг него.
— Сударь, но я ничего здесь не вижу!
— Приглядитесь сюда.
Огайсин указал, куда нужно смотреть, и Талтин наконец рассмотрел в траве какой-то странную фигуру, выложенную из мелких камешков. Наткнувшись случайно на такую груду гальки, Талтин ни за что бы не подумал, что это какой-то тайный знак!
— И что же здесь зашифровано?
— В этот раз ничего особенного, — улыбнулся Огайсин. — Некая компания проезжала здесь четыре дня назад. А стало быть, нам нужно поторопиться, сударь, чтобы нагнать остальных.
Огайсин носком сапога смёл фигуру из камешков и, вскочив в седло, выехал на дорогу. Талтин взглянул ещё раз на горстку камней, теперь уже не содержащей никакого тайного смысла, и, подстегнув коня, последовал за своим спутником.
Чем дальше на юг пробирались компаньоны, тем меньше им встречалось народу, а сам тракт становился всё более узким и скверным. Перестали попадаться верстовые столбы, и теперь Огайсин уже не мог сказать, насколько они отстают от Компании.
В этот день навстречу путникам попалась целая кавалькада всадников, возглавлял которую господин во всём чёрном. Сначала Талтин не поверил своим глазам, но когда они сблизились, все сомнения отпали. Это и в самом деле был барон Бортков! Но что он делает на Северном Тракте? Талтин хотел опустить шляпу, чтобы его не узнали, но возможность уже была упущена из-за его собственной же нерасторопности. Барон тоже узнал его. Хмурое лицо барона внезапно оскалилось в улыбке.
— Ба! — воскликнул он, придерживая коня. — Да это же сам господин Талтин!
Голос его не предвещал ничего хорошего. Попутчики барона, которых было не меньше дюжины, тоже приостановились, предчувствуя очередную выходку. Среди них Талтин с некоторым удивлением и сожалением узнал дворян из своей округи. Судя по повязкам, некоторые из них даже были ранены.
Талтин коротко кивнул и попытался вслед за Огайсиным проехать дальше, но барон преградил ему дорогу.
— Господа! — заявил барон, обращаясь к своим попутчикам. — Должен сообщить вам, что наконец-то восторжествовала справедливость, и господин Талтин занял в обществе подобающее ему место.
Талтин сжал зубы и почувствовал, как кровь приливает к голове.
— Я сейчас очень тороплюсь, — сказал он, — но с огромным удовольствием задержусь только ради того, чтобы пощекотать вам селезёнку.
— Неужели дуэль? — с нарочитым испугом воскликнул барон.
— Дуэль! — кивнул Талтин. — Я вызываю вас, барон!
— Дуэль! Неужели дуэль? — зашептались остальные всадники.
Они невольно расступились, и Огайсин протиснулся к Талтину.
— Неужели вы, сударь, думаете, — голосом, полным сарказма, начал говорить барон, — что я буду драться на дуэли с каким-то нищенствующим господином, по которому плачет долговая тюрьма!
Талтин дёрнулся было вынимать шпагу из ножен, но почувствовал, что тотчас ему под рёбра уткнулось что-то острое. Талтин замер с рукой на эфесе шпаги. Он не сводил глаз с Борткова, но краем глаза заметил, что Огайсин находится точно в таком же положении. Среди всадников послышались недовольные голоса: не всем по душе пришлась подобная выходка.
Барон чуть наклонился в сторону Талтина и медленно произнёс, выделяя каждое слово:
— Я дерусь на дуэли только с равными мне господами. Остальных же я просто велю спустить с лестницы.