Барон хотел сказать что-то ещё, но ропот среди всадников усиливался. Талтин почувствовал нависшее в воздухе напряжение. Стоило барону сказать или сделать ещё одну только гадость, как между его соратниками началась бы драка. Вероятно, барон и сам понял это. Он несколько мгновений колебался, а потом откинулся в седле назад.
— Благодарю за приятную беседу, господин Талтин, — торопливо сказал он. — С превеликим удовольствием поболтал бы с вами ещё, но нам нужно спешить.
— Вы трус и негодяй, господин Бортков, — процедил Талтин.
Барон нахмурился, но внезапно расхохотался и, пришпорив своего скакуна, резво тронулся с места. Остальные поскакали за своим главарём, и вскоре Талтин и Огайсин остались на дороге одни. Талтин чувствовал себя полностью опустошённым из-за нанесённых ему оскорблений.
— Едемте, сударь, — сказал Огайсин.
Он деликатно не стал задавать никаких вопросов и первым тронул поводья. Талтин молча последовал за своим товарищем. Если в первую ночь путники устроились в достаточно сносном постоялом дворе под названием «У тракта», то во вторую ночь им пришлось довольствоваться безымянным заведением, которое и постоялым двором-то трудно было считать. Вместо тюфяков там была обычная солома, а от местной еды путники вообще отказались и скромно поужинали своими припасами. Несмотря на дорожные условия, Талтин тщательно брился каждое утро. Все дорожные издержки, как условились ещё в трактире «Старый приятель», оплачивал Огайсин из своего кошелька.
Императорский Тракт вился всё дальше и дальше на юг. Эта была самая прямая дорога в портовый город Уморяград, но вела она через Зачарованный Лес. Лес можно было обойти с восточной стороны, дав большой крюк, но тогда дорога затянулась бы на целый месяц.
На третий день пути далеко впереди показались горы. Вернее, сначала Талтин подумал, что путь им преграждает горный хребет, раскинувшийся из стороны в сторону насколько хватало глаз. Только потом он догадался, что это и есть тот самый Зачарованный Лес.
К вечеру Северный Императорский Тракт, уже выродившийся в обычную просёлочную дорогу, привёл путников к постоялому двору, сложенному из огромных брёвен и окружённому высоким крепким частоколом. В сумерках Талтин разглядел над гостеприимно открытыми воротами витиеватую вывеску, гласившую «Последний приют по эту сторону». Именно здесь их должны были дожидаться Сайфин и Компания.
Путники въехали во двор и спешились. Они отдали лошадей на попечение подошедшему щуплому конюшему и, немного размяв ноги после столь длительной поездки верхом, вошли внутрь постоялого двора. Как и всегда в заведениях подобного рода, здесь царил полумрак и стоял устойчивый запах жаркого и табачного дыма. Общая зала была почти пуста, только несколько посетителей сомнительного вида скучающе бросали игральные кости за одним из столов. Но никакой компании, состоявшей почти из дюжины человек, не было.
— А где же господин Сайфин и все остальные? — тихо поинтересовался Талтин.
Огайсин лишь пожал плечами и зашагал к стойке. Он заметно помрачнел и выглядел озадаченным не меньше Талтина. За стойкой дремала весьма тучная женщина среднего возраста с настолько суровым выражением на лице, что её легко можно было бы принять за мужчину. Но платье неопределённого цвета и засаленный чепчик доказывали, что перед компаньонами всё-таки женщина. То, что именно она является хозяйкой заведения, не вызывало ни малейшего сомнения. Путники подошли поближе, и Огайсин кашлянул, чтобы привлечь её внимание. Хозяйка чуть приоткрыла глаза.
— Любезнейшая, — сказал Огайсин, — мы хотели бы устроиться на постой.
Хозяйка несколько мгновений молча взирала на новых посетителей, затем вдруг резко крикнула, обнаружив громкий и пронзительный голос. Она обращалась куда-то в сторону, но при этом даже не повернула головы. Хотя, возможно, при такой тучности, она просто не могла вертеть шеей, утопающей в бесчисленных подбородках.
— Иосиф! — позвала хозяйка постоялого двора, а затем обратилась к новым посетителям неожиданно ласковым голосом. — Добро пожаловать, мои господа!
— Что-то маловато сегодня постояльцев, — стараясь быть небрежным, заметил Огайсин.
— А что вы хотите, мои господа? — проговорила хозяйка. — Караван ушёл только позавчера.
Талтина кольнуло недоброе предчувствие.