Талтину не оставалось ничего иного, как сесть за тот же стол напротив своего товарища. Талтин ждал от Огайсина продолжения разговора, то тот, опустив голову, молчал.
— Как вы полагаете, сударь, что же могло произойти? — не выдержав, первым заговорил Талтин.
Огайсин что-то хотел сказать, но не успел. Своей плавной походкой подплыла хозяйка постоялого двора с подносом, наполненной снедью. Еда была самая простая, но зато её было предостаточно. Было бы слишком самонадеянно ожидать каких-нибудь изысканных блюд в таком захолустном краю. Хозяйка Марго поставила на стол две глиняные тарелки, каждую с холодной жареной уткой, посыпанной петрушкой и зелёным луком, корзинку с большими ломтями хлеба и куском сыра и бутылку вина с двумя кривоватыми кружками. Пожелав приятного аппетита, хозяйка удалилась с лёгким кивком головы, вероятно, заменяющим ей поклон, и заняла своё место за стойкой.
Огайсин вытащил свой нож и принялся разделять свою утку на части. Обычно дичь просто разламывали руками, однако за время путешествия Талтин успел привыкнуть к подобной странности своего товарища и относился к ней снисходительно. Сам он занялся откупориванием бутылки.
— Я нашёл послание! — шёпотом сообщил Огайсин как бы между прочим.
Талтин чуть не выронил из рук бутылку.
— Где?!
Огайсин еле заметным жестом призвал к спокойствию, и вовремя — Талтин уже готов был вскочить со своего места и кинуться к товарищу. Огайсин с видимым спокойствием продолжал резать утку, лишь по чуть дрожащим пальцам можно было определить, что он очень взволнован. Талтин же от охватившего возбуждения никак не мог разобраться с пробкой.
— Не стоит привлекать к себе излишнего внимания, — сказал Огайсин и кинул короткий взгляд куда-то за спину Талтина.
Талтин не мог видеть, что творится сзади него. Он хотел сказать Огайсину, что тот излишне подозрителен, но, оглянувшись, переменил своё мнение. Оказалось, что некогда скучающие посетители бросили свою игру и теперь о чём-то оживлённо разговаривали. И мимолётный взгляд одного из господ очень не понравился Талтину.
— Мне кажется, — сказал Огайсин, — что эти господа проявляют к нам определённый интерес.
— Что ж, будем начеку, — ответил Талтин.
— Сообщение здесь, на скамье, — кивнул Огайсин на скамью, на которой сидел.
На скамье? Удивлению Талтина не было предела. Как они вообще должны были догадаться, что послание нужно искать именно на этой скамье? И как послание осталось незамеченным другими?
— На скамье? — переспросил Талтин.
— Выцарапано ножом.
— И что там написано?
Огайсин, не переставая разделывать утку, украдкой бросил взгляд на скамью.
— Написано, что компания в спешке уехала, и что нам нужно догонять остальных.
Талтин несколько мгновений обдумывал услышанное.
— И это всё? — разочарованно поинтересовался он.
— Да.
— Но почему послание нацарапано именно на этой скамье?
— Я сам задаюсь этим вопросом, сударь! — пожал плечами Огайсин.
Он закончил резать своё жаркое, а Талтин наконец-то сумел откупорить бутылку и налил вино в кружки. Проголодавшиеся путники с жадностью накинулись на еду и питьё. Талтин по привычке просто разделил свою утку руками. Вино отдавало кислятиной, и отсутствовали салфетки, но никто не стал привередничать, поскольку жаркое оказалось превосходным, а хлеб свежеиспечённым.
Утолив первый голод, Талтин заговорил вновь.
— Неужели в этом сообщении нет ни единого слова о том, почему Компании пришлось срочно уехать?
— Сударь, это же тайнопись! — укоризненно сказал Огайсин.
— Разве на тайнописи нельзя написать ничего подобного?
— Можно, но не нужно. Сообщения на тайнописи должны содержать только самые необходимые сведения, понятные лишь тому, кому оно адресовано. Знание того, почему Компании пришлось в спешке уехать, всего лишь удовлетворило бы наше любопытство, но никак не помогло бы делу. Об этом мы, конечно же, узнаем, но — в своё время.
Огайсин отпил из своей кружки и, поморщившись от кислого вина, продолжил. Обнаружив послание, он воспрянул духом и теперь говорил очень вдохновенно.
— Поэтому здесь нацарапано всего лишь два тайных знака. Первый из них гласит, что Компания уехала в большой спешке, второй гласит, что отставшие должны догонять остальных как можно скорее. Значит, о нас не забыли!