— Это особенный факел для использования в пещерах, — сказал он. — У него слабое освещение, но зато его надолго хватает.
Путники осмотрелись. Они стояли возле огромного дуба в несколько обхватов, в который они упёрлись, сбившись с дороги в кромешной тьме. Ствол дерева уходил высоко вверх и терялся в темноте. Оказалось, что путники ушли в бок от дороги всего на дюжину шагов. Однако Огайсин глядел сейчас совсем в другую сторону. Талтин тоже посмотрел туда, куда смотрел его товарищ, но ничего не увидел.
— Полагаю, сударь, — сказал Огайсин, — что будет безопаснее, если ехать не по самой дороге, а вдоль неё, скрываясь за деревьями.
Мысль Талтину понравилась, и он кивнул в знак согласия. Огайсин взял факел в левую руку и замотал полой своего плаща таким образом, чтобы свет только в одну сторону, и, подстегнув свою лошадь, поехал первым, чтобы освещать путь. Талтин двинулся следом. Дорога петляла между деревьями, а самим путникам постоянно приходилось объезжать дубы-великаны. Поэтому путники то приближались к дороге, то снова отдалялась от неё.
Деревья становились всё громаднее, и, по прикидкам Талтина, даже самое тонкое из них еле сумели бы обхватить полдюжины человек. Местами из земли торчали корни деревьев, переплетавшиеся между собой, словно гигантские змеи. Приходилось объезжать все эти препятствия. Дорога постепенно сузилась и стала столь малозаметной, что путникам приходилось часто останавливаться и проверять, не сбились ли они с пути.
Наконец, путники вынуждены были выбраться обратно на протоптанную дорогу, чтобы совсем не потерять её из виду. Огайсин ещё плотнее закутал факел в свой плащ, оставив лишь небольшую щель, откуда еле сочился и без того слабый свет. Хотя дорога тоже извивалась и была неровной, по ней ехать было гораздо удобнее. Кое-где корни, мешающие проезду, были обрублены или даже сожжены.
Потихоньку накатывала усталость, и Талтин уже начинал думать о том, не сказать ли товарищу, что неплохо было бы сделать привал. Внезапный громкий и длинный свист огласил лес, мгновенно развеяв сон и пустые надежды на отдых. Разбойники! — сразу же мелькнуло в голове Талтина. Он схватился за пистолет и начал озираться по сторонам.
— Вперёд, сударь! — сказал Огайсин.
Он тотчас же подстегнул лошадь и пустил её в галоп. Талтину, чтобы не отстать, пришлось проделать то же самое. Свист повторился. Определить, с какой стороны он раздаётся, да ещё на скаку, было никак невозможно. Казалось, он доносился одновременно со всех сторон. Огайсин оглянулся на Талтина, вероятно, чтобы убедиться, что компаньон не отстаёт от него.
— Вперёд, сударь! — повторил Огайсин. — Слышите меня? Что бы ни случилось — только вперёд!
Но после первого же поворота петляющей дороги путники вынуждены были резко осадить своих скакунов из-за возникшей перед ними преграды. Факел Огайсина осветил толпу разбойников, стоявшую на дороге между двумя огромными деревьями и ощетинившуюся копьями и ружьями. За одним из деревьев виднелся слабый отблеск костра, разожжённого, видимо, в какой-то большой норе под корнями, а потому незаметного с подъездной стороны. Талтин обернулся. Как он и подозревал, путь назад им уже закрывала другая толпа разбойников, возникшая из темноты словно из небытия.
Компаньоны, не сговариваясь, выхватили свои пистолеты.
— Бросайте оружие, господа! — прогремел сбоку чей-то бас. — Воспротивление бессмысленно!
Талтин повернулся и увидел высокого широкоплечего человека, стоявшего на одном из огромных дубовых корней, торчащих из-под земли. На нём был дублет, явно ему маловатый, а в руках он держал большую увесистую дубинку. Наверное атаман! — догадался Талтин. Но его внимание привлёк другой человек, стоявший возле атамана. В длинном плаще и капюшоне он показался Талтину удивительно знакомым, но лицо его надёжно скрывала темнота.
Однако, как только он подал голос, тотчас же стало ясно, кто это такой.
— А вот и обещанная добыча, — сказал он. — Сама подошла, как я и предполагал.
Это был чародей Михаил Пантелеев, вызвавшийся стать их проводником. Талтин невольно сжал рукоять пистолета.
— Жизнь или кошелёк, господа! — самодовольно выкрикнул атаман.
— Помните: только вперёд, — еле слышно пробормотал Огайсин, обращаясь к Талтину.