Отставшее волчье рычание вновь стало приближаться.
— За мной, господа! — крикнул Манилов.
Впереди, впритык к поваленному дереву, стояло другое гигантское дерево, в стволе которого темнело какое-то большое пятно. Манилов направился прямо на это пятно и с наскока скрылся в нём. Это было громадных размеров дупло. Талтин устремился за проводником и тоже въехал внутрь. Последним в дупло вскакал Огайсин.
Манилов уже успел спешиться и, присев у самого входа, чуть сбоку, чтобы его не затоптали, возился с чем-то. Талтин тотчас же развернулся и вытянул перед собой факел. Один из волков был уже совсем близко. Увидев направленный на него факел, волк зарычал и замедлил шаги, однако не остановился. Лошади испуганно шарахнулись.
— Надо быстрее разжечь костёр! — крикнул Талтин.
Его слова заглушил выстрел, эхом разнёсшийся по огромному дуплу. Это стрелял из своего пистолета Огайсин. Раздался вой и всё заволокло дымом. Талтин переложил факел в левую руку и вытащил свой пистолет. Манилов несколько раз высек целый сноп искр, и стало ясно, что он как раз пытается разжечь костёр. Вой сменился рычанием.
Несколько мгновений спустя, показавшихся вечностью, дупло наконец осветилось живым огнём. И вовремя — когда дым немного рассеялся, оказалось, что волк успел подкрасться ещё ближе. Увидев огонь, хищник с недовольным рычанием отскочил прочь, но натолкнулся на своих же сородичей, подошедших сзади.
Манилов подложил в костёр хворосту, и огонь взвился высоко вверх. Волки, отводя глаза от яркого света, попятились по стволу поваленного дерева и скрылись в темноте, однако совсем не ушли. То тут, то там продолжали светиться во мраке их голодные глаза. Теперь раньше рассвета хищники уж точно никуда не уйдут. Выглядывая наружу, Талтин ещё раз поразился громадности поваленного дерева. Трудно себе даже вообразить, что же могло повергнуть такого исполинского дуба.
— Чудом успели, господа! — заявил Манилов, проводя пальцем по усам. — Я не ожидал встретить волков настолько близко к опушке. Подозреваю, что это караван, отбившись от нападения, вынудил их выбраться из самой чащи.
— Клянусь честью, — изумлённо покачал головой Огайсин, — я выстрелил в это чудовище, а оно даже не поморщилось!
— Пистолетная пуля для такого волка всё равно, что горошина! — рассмеялся Манилов. — Тут нужна аркебуза.
Теперь Талтину уже не казалось таким смешным громоздкое оружие разбойников. Он убрал пистолет и осмотрелся. Огромное дупло могло бы вместить ещё целую дюжину всадников. Пол со временем превратился в земляной, на котором без всякой опаски можно было разжечь огонь. К верху дупло постепенно сужалось, но потолок терялся где-то в вышине. Дым от костра свободно уходил вверх, из чего Талтин сделал предположение, что где-то там есть дымоход. У самого входа возвышалась небольшая куча хвороста, наверняка нарочно припасённая предыдущими путешественниками, также нашедшими здесь временный приют.
По совету Манилова путники набрали мха с поваленного дерева и дали лошадям. Конь самого Манилова, уже привыкший к подобной еде, сразу принялся жевать. Лошади Талтина и Огайсина некоторое время шумно вдыхали запах мха, будто сомневались в съедобности, и только потом решились притронуться к угощению. Сами путники для скорого перекуса достали хлеб с сыром и воду. Как только Талтин присел и начал есть, сразу навалилась усталость и начали слипаться глаза. Он поднялся с недоеденным бутербродом и прошёлся, чтобы отогнать сон.
— Господа, я полагаю, на ночь надо установить вахту, — сказал он.
— Но прежде, сударь, необходимо запастись дровами для костра, — сказал Манилов.
— Но откуда нам набрать дров, ведь мы со всех сторон окружены волками? — спросил Огайсин.
Манилов рассмеялся.
— Господа, — сказал он, — вы забываете, что мы сами находимся внутри дерева.
Талтин недоумённо переглянулся с Огайсиным, но, по установившемуся молчаливому согласию, оба пока ничего не стали говорить. Манилов, отряхнув крошки, встал и вытащил из своей седельной сумки большой и широкий нож. Заткнув за пояс нож и один из двух волшебных факелов, он подошёл к одной из внутренних стен дупла.