— Господа, — сказал он, — пожалуй, придётся подняться на самую вышину нашего дупла. И мне понадобится помощь одного из вас.
— Можешь располагать мной как тебе угодно, Манилов! — с готовностью воскликнул Талтин.
Ему всегда казалось, что там наверху есть что-то любопытное. Огайсин же, который, как успел заметить Талтин, недолюбливал высоты, с некоторым облегчением заявил, что он тогда останется внизу. Манилов взял свой нож с широким лезвием и моток верёвки, Талтину вручил волшебный факел. Талтин сразу же заткнул факел за пояс, поскольку было невозможно одновременно подниматься и что-либо держать в руках. Первым начал восхождение Манилов, Талтин последовал за ним. Они поднимались по выемкам так же, как обычно за дровами. Только в этот раз они не стали останавливаться у вырубленного отверстия, а продолжили карабкаться вверх.
С каждым шагом подниматься становилось всё труднее и опаснее. Некоторые выемки в стене были вырублены недостаточно глубоко, и при любом неосторожном движении нога соскальзывала. Чем выше, тем отвеснее становилась стена. Дупло сузилось, и стал явственно ощущаться сквозняк, говорящий о том, что наверху есть какая-то дыра, ведущая наружу. Когда Талтин начал опасаться, что больше не сможет подняться ни на локоть, путники наткнулись на верёвку, свисающую сверху. Манилов нисколько не удивился этому. Ведь он здесь бывал и наверняка знал о верёвке. Манилов подёргал её, чтобы лишний раз убедиться, что она надёжно закреплена. Дальше путники полезли, держась за эту верёвку. Теперь подниматься стало гораздо удобнее.
Наконец, Манилов с облегчением вздохнул и вдруг ушёл куда-то вбок.
— Следуй за мной, Талтин, — послышался его голос.
Поднявшись следом, Талтин увидел в стене отнорок, который представлял собой довольно узкий и длинный проход — в него еле мог пролезть человек, сидя на корточках. Судя по силе поддувающего здесь ветра, проход явно вёл наружу. Верхний конец верёвки, с помощью которой поднимались товарищи, оказался привязанным к большому гвоздю, прибитому возле входа в отнорок. Манилов подождал пока, Талтин тоже заберётся внутрь, а затем на четвереньках пополз дальше по неровному туннелю. Талтин двинулся следом.
Проход на поверку оказался не таким уж и длинным, каким показался сначала. Через полдюжины локтей Манилов остановился.
— Осторожно, сударь, — предостерёг он, — здесь выход.
Талтин вытащил из-за пояса факел и вытянул перед собой, чтобы стало светлее. Впереди зияло чёрное отверстие. Манилов осторожно выбрался наружу. Талтин переполз на освободившееся место и выглянул из дупла. Манилов стоял на огромном суку толщиной в несколько обхватов, произраставшем из дерева прямо под выходом. Талтин посмотрел вниз, чтобы определить, насколько высоко они взобрались, но слабый свет факела не достигал до земли. Свет от костра также не просматривался, из чего можно было заключить, что сейчас путники находились с той стороны дерева, которая противоположна нижнему входу в дупло.
Путники прошли дальше по суку до того места, где сук начал ветвиться. Здесь уже явственно чувствовалось, как дерево раскачивалось из стороны в сторону. Манилов, сняв с плеча моток верёвки, бросил его на сук и вытащил из-за пояса нож. Он выбрал несколько подходящих сучьев и начал рубить. Талтин сначала светил факелом, а затем товарищи поменялись местами. Крепкая древесина поддавалась с большим трудом, и пришлось изрядно попотеть, чтобы срубить хотя бы дюжину сучьев.
Здесь, наверху сучья не стали очищать от ветвей и листьев, а просто сложили, связали верёвкой и втащили в дупло. Спуск с такой вязанкой по отвесной стене представлял бы слишком большую опасность. Талтин и Манилов спустили сучья вниз настолько, насколько позволила длина верёвки, а потом, крикнув Огайсину, чтобы тот отошёл в сторону, отпустили верёвку. Вязанка полетела вниз.
Сами же путники начали спускаться таким же образом, каким взобрались наверх. Талтин надеялся, что спуск будет легче подъёма, однако всё оказалось совсем наоборот. Талтин совершенно выбился из сил, пока добрался до самого нижнего уровня дупла. Огайсин не терял времени даром и уже очищал сучья от ветвей. Переведя дух, Манилов и Талтин присоединились к нему, и вскоре спутники изготовили четыре заострённые жерди высотой в полтора человеческих роста.
— Что ж, господа, — с довольным видом сказал Манилов, проводя пальцем по усам, — можно начинать охоту.