Огайсин огляделся по сторонам.
— Надеюсь, эти змеи имеют привычку охотиться поодиночке? — спросил он.
— О, да! — рассмеялся Манилов, проведя пальцем по усам. — Иначе две змеи, нечаянно взглянув друг на друга, так и простояли бы, как статуи, пока не околели от истощения!
Талтин внутренне содрогнулся, вспомнив, как змея одним только взглядом полностью лишила его воли.
— Неужели у этих рептилий и в самом деле такой смертоносный взгляд? — спросил Огайсин.
— Несомненно, сударь! Полагаю, господин Талтин в полной мере испытал это на себе.
Талтин кивнул и вкратце рассказал товарищу о своих ощущениях при встрече с рептилией.
— Господа! — сказал Манилов. — Разжигайте пока костёр, а пока отрежу несколько подходящих кусков для жаркого!
— Давайте, господа, сначала оттащим рептилию вон из лагеря, — сказал Огайсин. — Иначе здесь всё зальётся кровью.
Змея распласталась прямо посреди лагеря, мешая путникам и пугая лошадей.
— Боюсь, сударь, мы не сможем даже сдвинуть её с места, — возразил Манилов. — Такого исполина даже мне ещё не приходилось встречать.
Всё-таки путники сначала попытались вытащить тушу огромной змеи из-под корней наружу, но, как и предполагал Манилов, даже не смогли сдвинуть её с места. Пришлось оставить змею там, где она лежала. Пока Манилов отрезал куски мяса от туши, Талтин и Огайсин сначала тщательно зарядили свои пистолеты, а затем заново разожгли костёр, почти погасший во время агонии змеи.
Когда все вместе собрались и уселись возле костра, чтобы заняться приготовлением жаркого, Талтин вновь заметил какой-то подозрительный монотонный шум.
— Прислушайтесь, господа, — сказал он, вставая. — Что это за шорох? Часом, не ещё ли одна змея ползёт сюда?
Остальные тоже поднялись с места, а Огайсин сразу же вытащил пистолет. Путники некоторое время прислушивались, пока наконец Манилов не рассмеялся.
— Успокойтесь, господа,— сказал он, усаживаясь, — это не змея. Да и лошади ведут себя вполне смирно, как вы сами можете убедиться.
— А что же это за шорох?
Манилов посмотрел наверх.
— Сейчас идёт сильный ливень.
— Ливень? — удивлённо переспросил Талтин, тоже запрокидывая голову. — Но, сударь, сверху за всё это время не упало ни единой капли!
— Ты забываешь, что мы находимся в Зачарованном Лесу, — улыбнулся Манилов.
Пожарив мясо, путешественники впервые за несколько дней наелись до отвала. Мясо рептилии и в самом деле оказалось нежным и сочным, напоминающим по вкусу мясо цыплёнка. Но после жареного мяса захотелось пить. Путники снова принялись жевать спасительный мох. Наевшись, Талтин сразу же улёгся спать, поскольку на вахту уже заступал Огайсин.
На следующее утро, если так можно было назвать кромешную темноту, постоянно царящую в Зачарованном Лесу, Талтин проснулся от сильной жажды. В горле так пересохло, что он с трудом смог разжевать мох. Его спутники чувствовали себя ничуть не лучше, поэтому никто так и не притронулся к завтраку, состоявшему из вчерашнего жареного мяса.
— Сегодня непременно надо найти воду, Манилов, — слегка охрипшим голосом сказал Огайсин.
— Я постараюсь, господа, — ответил проводник. — Но, к сожалению, в Зачарованном Лесу ни в чём нельзя быть уверенным.
Путешественники тронулись в путь. Оказалось, что Манилов и Огайсин во время своих вахт не теряли времени даром и заготовили некоторое количество змеиного мяса. Несмотря на жажду, Талтин немного приободрился. Хотя бы голодная смерть им теперь не грозила.
Но в этот день путники так и не нашли воды. Кушать теперь совсем не хотелось, а чтобы утолить жажду, приходилось постоянно жевать мох. Без воды лошади быстро уставали и, приходилось часто останавливаться, чтобы они тоже могли подкрепить свои силы мхом. Найдя подходящее место под одним из дубов, путники переночевали и на следующий день снова двинулись в путь.
Глава 7. Лесные баюны
Путники ехали без остановки довольно долго. Лишь через несколько часов Манилов придержал свою лошадь и перешёл на шаг. Талтин и Огайсин догнали проводника. Впереди виднелась небольшая прогалина, по которой протекал ручеёк. Манилов остановился и, привстав на стременах и подняв факел высоко над собой, вгляделся в прогалину.