— Вода! — воскликнул Огайсин. — Это как раз то, что нам нужно!
Он пришпорил своего скакуна и двинулся вперёд.
— Стойте, господа! — предостерегающе крикнул Манилов.
Но было поздно. Лошади, почуяв воду, сами понеслись вперёд.
— Стойте, заклинаю вас! — вновь закричал Манилов.
Талтин изо всех сил натянул поводья и сумел остановить своего коня. Лошадь же Огайсина успела одним копытом наступить в ручей. И случилось странное. Лошадь жалобно заржала и, неожиданно отпрыгнув назад, повалилась на бок. Огайсин еле успел выдернуть ногу из стремени, чтобы не быть придавленным собственным скакуном.
— Что случилось, сударь? — спешившись, спросил Талтин.
Огайсин лишь недоумённо развёл руками и осветил лошадь факелом. Та жалобно ржала и делала безуспешные попытки подняться, но у неё ничего не получалось. Нога лошади, угодившая в реку, почернела до самого колена.
Подъехавший Манилов укоризненно покачал головой.
— Прошу вас, господа, не подходите к воде, — сказал он.
Манилов спешился и, велев Талтину попридержать его коня, подошёл к ручью.
— Что это за вода, сударь? — спросил изумлённый Талтин.
Манилов некоторое время всматривался в тёмную воду, затем нацепил кусок мха на палку и, обмакнув в воду, тут же вытащил обратно. Талтин и Огайсин молча наблюдали за странными действиями проводника. Мох на глазах почернел и съёжился, будто засох.
— Это мёртвая вода, господа, — объявил Манилов.
Только теперь Талтин обратил внимание на то, что вода в страшном ручье почти чёрная и странно тягучая. А возле прогалины росли кривые, словно изуродованные, дубы. Надежду на то, чтобы напоить лошадей и пополнить запасы воды пришлось оставить. Поражённый Талтин отвёл уцелевших лошадей немного в сторону от ручья, поскольку те всё ещё рвались к воде.
Совершенно растерянный Огайсин попробовал помочь подняться своей лошади, но ничего не получилось. Лошадь даже не могла наступать на ногу, на которую попала мёртвая вода. Талтину показалось, что чернота уже поднялась выше колена, но при слабом свете факела и с такого расстояния он мог и ошибиться.
— Боюсь, сударь, всё безнадёжно, — покачал головой Манилов. — Лошадь уже не спасти.
— Что же тогда делать? — беспомощно спросил Огайсин.
Никто ему не ответил. Ответ был прекрасно известен и самому спрашивающему.
— Я могу сделать это за тебя, — сказал Манилов.
— Нет, сударь, — твёрдо сказал Огайсин глухим голосом. — Я сам.
Манилов отошёл к тому месту, где стоял Талтин с лошадьми. Огайсин некоторое время постоял возле своей лошади, собираясь с духом, затем, не торопясь, отцепил седельные сумки. Манилов и Талтин терпеливо ждали. Огайсин поднёс сумки Талтину и вернулся к лошади. Вздохнув, он вытащил пистолет и взвёл курок. Талтин отвернулся. Грянул грохот выстрела, разлетевшийся далеко окрест.
Когда Талтин повернулся обратно, лошадь Огайсина уже лежала бездыханной, окутанная пороховым дымом. Огайсин с пистолетом в руках молча подошёл к остальным. В глазах у него сверкали слёзы.
Нужно было уходить, однако Манилов не торопился. Он достал из своей седельной сумки небольшую бутылку из тёмно-зелёного стекла и подошёл к ручью. Талтин с удивлением смотрел, как Манилов, оберегая руки, со всеми предосторожностями сунул бутылку в ручей, чтобы наполнить её мёртвой водой. Талтин взглянул на Огайсина, но тот, занятый своими переживаниями, не смотрел в ту сторону.
— Позвольте спросить, Манилов, зачем тебе эта смертоносная жидкость? — не сдержался Талтин.
— Никогда нельзя знать заранее, зачем она пригодится, господа. Вообще, если бы не пострадала твоя лошадь, Огайсин, я бы назвал большой удачей то, что мы набрели на этот источник.
Огайсин обернулся. Некоторое время он молча взирал на происходящее.
— Я тоже наберу себе мёртвой воды, — сказал он.
— Имеешь полное на то право, Огайсин! Добавлю, что любой волшебник выложит кругленькую сумму за одну только бутылку с мёртвой водой.
Вряд ли Огайсин руководствовался мыслями о наживе, но он ничего не стал возражать проводнику. Вытащив из своей седельной сумки давно опустевшую бутылку, он по примеру Манилов сунул её в ручей.